Блог

Семинар писателей, пишущих для детей от Фонда СЭИП 2019 в Дунино

Заметка:

Чувство дома и невероятный покой на душе снова приходят в усадьбах. На этот раз в доме-музее Пришвина. Прошлое стирается и душа расправляется, разворачивается, как тюльпан, вынутый из тесной бумажной обертки. Земля, а не кирпичные громады, столетние деревья, а не фигурные клумбы. В доме царит уют, как будто Пришвин вот-вот приедет летовать в Дунино. Сдержанность, вкус в каждой детали, история и любовь. И ощущение Хозяина, большого и доброго во всей округе. Краски ярче, звуки громче, дорожки, цветы, пчелы, птицы всех мастей живут единым певучим клубком. 
Чувства не душат, не переполняют, потому что я не ограниченный сосуд здесь. Не они живут во мне, а я в них. Радость и благодарность — естественные состояния. Я на своем месте.

Заметка:

Детские писатели — мое племя. Нигде я не вижу такого разнообразия авторских шикарных брошек. Или платьев, которые общим стилем не объединить, но которые все — ах! Детским писателям не нужно объяснять мои чувства в усадьбе Пришвина, они так же мысленно пьют чай на шикарной веранде (из того самого самовара) и мечтают жить в таком месте. Они пишут такие тексты, что вынимают из меня душу, полощут и кладут обратно, с видом, что так и было. А я сижу огорошенная, временами прячу слезы и думаю, как же ты зараза про меня так точно написал, ведь мы не встречались раньше. А после творческого вечера Марины Бородицкой я долго ревела, потому что ее стихи включили образ Акелы, живущей пока у родителей и очень по нам скучающей, включили так, что играть в мафию пришлось идти с «китайскими» глазами и распухшим носом. 

Детские писатели светятся. Они разные совершенно, а светятся одинаково. И загораются еще ярче.

Как и я, например, когда Марина Яковлевна вернула мне подборку со словами: «Очень хороший текст, мне понравилось». Только те, кто с ней знаком знают, что это такое. 
Раньше я думала, что быть собой, идти за предназначением необходимо, чтобы не умереть в конце от сожалений раньше, чем от старости. Со вчерашнего дня я думаю по другому.

Делать это нужно, чтобы расправились крылья. Впервые спрыгнув с обрыва, ты будешь лететь какое-то время тяжелой тушкой вниз, отчаянно молотить крылышками. Уворачиваться от выжигающих холодом потоков неодобрения, критики, неуверенности. Молотить крыльями на чистом энтузиазме и интуиции. Пока, наконец, не поймаешь нужный поток и не научишься скользить в воздухе, как на роликах на твердой асфальтовой дорожке. 

И впервые оценишь открывающийся вид. 

Заметка:

Раннее утро. Парк. Детская площадка. И пятеро детей чуть за тридцать лепят куличики из песка и катаются с горок, чтобы потом пересесть на качели. За воротами мы пишем докторские и работаем на серьезных работах. Все эти прикрытия для мира взрослых исчезают на семинаре за ненадобностью. 

За эти дни я: 

Получила выговор от белки. 

Была оглушена круглосуточным птичьим хором. 

Обсудила десяток замечательных текстов и послушала про свой. 

Замирая, как перед входом в лифт, отдала распечатку Марине Яковлевне Бородицкой. «Хороший язык, — сказала она, — мне очень понравилось». С удивлением обнаружила за спиной пару распахнувшихся крыльев. 

Услышала от Валерия Михайловича: «Если вы не против, я хотел бы предложить песковика Сережу в литературный журнал». С трудом усидела на месте, потому что крылья внезапно распахнулись еще шире. 

Съежившись ждала списка рекомендованных для участия в сборнике «Новые имена в детской литературе». Услышала свою фамилию, оттаяла, растеклась в кресле. Радость полезла из меня как перезревшее тесто из кастрюли. 

Побывала в доме-музее Пришвина, а как будто в просто доме, живом и теплом. Любовалась первоцветами, представляла, глядя на печатную машинку, как на ней печаталась «Кладовая солнца», изучала панно, вышитое крепостными девушками и думала, что за пальцы это творили и как сложились судьбы этих девушек. 

Слушала стихи участников и Марины Яковлевны, старательно делала вид, что они не выжимают мое сердце как белье после стирки. Крепилась и ревела уже после, в номере))) 

Много-много гуляла. Растирала капельки смолы между пальцами, пытаясь надышаться. Ловила звуки леса. 

Много-много говорила о творчестве и о сокровенном. Уезжая хотелось этих людей упаковать и увезти с собой, потому что как я теперь без них? Начала мечтать о будущих семинарах и встречах. 

Провела четыре дня в окружении умных, образованных, интеллигентных, воспитанных и светлых людей. Ощущение, что отбирали их не только по текстам, но и по душам. 

Когда думала, что лопну от благодарности и счастья, потеряла границы чувствующего тела. Жила в этом клубке светлой энергии как его часть, а не хозяйка. 

Почувствовала впервые за многие годы, что молоко под лапками, наконец-то, сбивается в масло.

Заметка:

Слушали рассказ о Пришвине и неожиданно нашли отражение своих мыслей и чувств в отношении писателя к любви и дому. Мне даже оборачиваться не пришлось на того, кто стоял за моей спиной в дверях веранды, чтобы понять, что думаем об одном. 

Об усадьбе:

Михаил Пришвин нашел в Дунино то, что давно искал – тишину, творческое умиротворение и атмосферу того, дореволюционного мира, которую у миллионов россиян насильно отняли. Увидел усадьбу с липовой и еловой аллеями, остатками яблоневого сада, лес, начинающийся сразу за домом, поле за деревней, берег Москвы-реки совсем рядом. Увидел старый усадебный дом – и повеяло детством, усадьбой Хрущево под Ельцом, которую он вспоминал в своих снах.

«Мой дом над рекой Москвой – это чудо! Он сделан до последнего гвоздя из денег, полученных за сказки мои или сны. Впервые мне удалось сделать себе дом, как вещь: она мне самому доставляет удовлетворение такое же, как в свое время поэма «Жень-шень». В литературности моего дома большую роль играет и то, что вся его материя вышла из моих сочинений, и нет в нем даже ни одного гвоздя несочиненного», М.М. Пришвин.

О встрече с любимой женой Лялей:

«Настоящим писателем я стал только теперь, потому что я впервые узнал, для чего я писал. Другие писатели пишут для славы, я писал для любви. Моя любовь к ней есть во мне такое лучшее, какое я в себе и не знал. Я даже в романах о такой любви не читал, о существовании такой женщины не подозревал. Это была женщина не воображаемая, не на бумаге, а живая, душевно-грациозная, и я понял, что настоящие счастливые люди живут для этого, а не для книг, как я; что для этого стоит жить», М.М. Пришвин.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.