Мои рукописи

Повесть «Ляля, Еська и Машина сказок»

Г.Г. Абдеева

 

Ляля, Еська и Машина сказок

 

Глава, которая открывает кое-какие секреты

 

Душным летним утром началась метель. Тополя были облеплены пушистыми гроздьями. Пух летел на асфальтовые дорожки, на лужайки, заросшие одуванчиками, проникал сквозь прикрытые створки окон в корпуса.

Ляля стояла посреди укромной тропинки в парке за малышовым отрядом. Прищуриться, и вокруг зима. Только снег не покусывает прохладой голые руки, а мягко летит прямо в ладони, щекочет пальцы. Девочка мысленно представила озеро, на правом берегу которого раскинулся ее лагерь. С других сторон «Голубые озерки» окружал густой лес. Начинался он не за забором, а раньше. Парк ближе к границе становился диким. Дорожки были разбиты, а то и вовсе оканчивались тупиком. Площадки зарастали меч-травой и яркими одуванчиками. Деревья казались выше и толще, непроходимой стеной тут и там зеленели кусты акации.

Пока остальные ставили рекорды, устраивали заплывы и командные игры, Ляля гуляла по лагерю. В последние дни ей начал мешать еще один любитель прогулок – новенький из второго отряда. Вот и сейчас за дальней березой маячила фигурка в ярко-синих шортах. «Ну, чего ему от меня надо», — тоскливо подумала девочка. И услышала за собой россыпь сухих торопливых шагов. Через секунду перед Лялей замаячила знакомая рыжая макушка Тима из самого малышового отряда.

— Л-Ляля-а, — выдохнул он, — громкоговоритель сломался, к тебе родители приехали.

Такой вот маленький бегучий телеграф. Ляля широко улыбнулась, проехалась пятерней по жестким красноватым волосам мальчишки. Кивнула, иду, мол. Тим не торопился убегать, искоса с хитринкой поглядывая на взрослую девочку. Она казалась ему совсем большой.

— Ляля, как будто снег, правда?

До лагерных ворот идти порядком, Ляля заторопилась. У одной из старых площадок притормозила. Посередине новая скульптура садового гнома. Разве была тут раньше? Будто насмехаясь над ее удивлением, фигурка открыто подмигнула. Ляля зажмурилась, помотала головой. Чепуха какая. Заставила себя подойти ближе. По керамическому личику гнома расползлись трещинки, будто морщины. Некогда яркая краска поблекла, а краешек нарядного колпака был отколот. Ну, конечно, он стоит здесь уже сто лет, а Ляля его просто не замечала. Она выпрямилась и с облегчением пошла дальше. Что только не померещится из-за летящего пуха.

Мама разворачивала кульки и подавала бутерброды. Папа молча улыбался. Соскучился, поняла Ляля. Они говорили об обычном, родители о том, что дома все так же, а Ляля рассказывала о лагерных порядках. Слегка приукрашивая действительность. Под конец хитро улыбающаяся мама достала из сумки еще один сверток. Мама нашла то, что раздобыть было сложно – супермодные джинсы капри. Предмет вожделения всех девочек раскупался моментально. Ляля сбегала в отряд, переоделась. Самая старшая в палате девочка Нитта молча подняла большой палец. Ляля возликовала. Радостно побежала к родителям, но на подходе затормозила. В беседке с родителями сидел тот самый новенький.

— Представляешь, Лялька, а я нашел тут знакомого! Сто лет назад мы дружили с его… отцом. Я даже не знал про Евсея.

Кого, ахнула девочка. Евсея? Сам странный, а имя еще страннее. Конечно, имя Ляля тоже не подарок, но тут каждую третью девчонку так зовут.

— Можно просто Еська, — представился мальчик.

— А Евсей молодец, сам узнал меня! Говорит, у них дома много карточек со мной, одна даже на стене висит в рамочке.

Мама и Ляля одинаково подняли брови и со значением переглянулись. Это было странно.

— А ты покажись, повертись, — вспомнила мама, — идеально!

Это было любимое мамино слово, которое могло касаться чего угодно. Высшая мера похвалы. Родители засобирались домой. В глазах защипало. Их уютная квартирка стала казаться еще ближе и роднее. У беседки Лялю ждал Евсей. Так, будто собираются возобновить прерванную приездом родителей игру. Злиться на него было неприятно, потому что мальчик стоял смущенный, будто виноватый.

— Пойдем, — сказал он, — мы должны поговорить. Здесь нельзя, могут услышать.

— Что-то секретное? Ты что, тайный агент? – усмехнулась Ляля.

Это вышло ненатурально и глупо.

— Может быть, — улыбнулся Евсей. — Пойдем? Это ненадолго.

Он отвел девочку на то место, где ее нашел Тим. Ляля заоглядывалась, потом решила, что перепутала площадки. Гнома не было.

— У мистера Таймса и без того куча дел, — сказал мальчик, проследив за направлением ее взгляда.

— У кого?

— У мистера Таймса. У гнома. Мне показалось, ты его ищешь.

Ляля внимательно посмотрела в светло-зеленые глаза собеседника. Возраст для сказок неподходящий, лет двенадцать есть точно. Неужели, слегка того?

Мальчик криво усмехнулся.

— Я не чокнутый ребенок. Я, вообще, как бы сказать, не ребенок. Точнее, не человек.

Ляля за секунду просчитала план побега, мысленно представив исхоженную вдоль и поперек аллею. Если побежать прямо через кусты, можно срезать порядочное расстояние. А то, что надо бежать, было понятно и так.

— Стой! – испуганно вскинулся Еська.

Крепко схватил ее за запястье. Другую руку поднял вверх и стал медленно крутить ею в воздухе, заворачивая воздух в плавные спирали.

Тополиный пух мягкими кругами пошел по наклонной, потом завертелся, поднялся и…  застыл над поляной ровными концентрическими кругами.

 

 

 

Глава, в которой Ляля впервые нарушает правила

 

— Ну, допустим, — в сотый раз повторяла Ляля. Почему об этом никто не знает? За столько лет хоть один человек бы догадался.

— Почему, знают! Просто кому это надо болтать. Волшебник сам выбирает детей для запуска машины, а он выбирать умеет.

— Для запуска чего?

— Машина такая, как завод для сказки. Включить ее могут дети только. И вот, хотим мы, не хотим, а раскрывать тайну все равно приходится время от времени.

— Машина для сказки? Как-то странно звучит.

— Почему это, машина она не такая, как ты себе представляешь. Хоть и состоит из железа и гаек, а находится сразу в четырех местах.

— Ну, это уж совсем сказки!

— Именно, сказки, — хитро улыбнулся Еська, — чем страннее, тем волшебнее.

— Может, ты просто пудришь мне голову?

— А круги тогда что? Или вот это?

Еська поднял камешек, валяющийся рядом с заброшенным турником, на котором они сидели. Подкинул на ладони, тот послушно взлетел, но опускаться не торопился. Завертелся в воздухе.

— Ух, ты-ы, — несолидно протянула Ляля.

Ткнула в него пальцем. Камешек мягко отошел, потом снова вернулся на невидимую ось. Девочка невозмутимо ткнула Еську в плечо. Обычная рука, теплая.

— У-у-уй, больно же, — мальчик потер руку. – Не человек, не значит, что мне не больно.

— Прости, — без тени раскаянья ответила Ляля, — мне все еще сложно поверить. А повтори фокус еще раз.

Мальчик с нетерпеливым вздохом поднялся, раскинул руки и… исчез. Ляля не видела его, но отчетливо понимала, мальчик здесь. Ей чудились зеленоватые блики его хитрых глаз в зелени листвы. Краем глаза ловила синие шорты, которые оборачивались кусочком неба. И так по кругу. Наконец, ей стало жутковато.

— Вернись!  Я верю, все! Честное слово!

— Ага, как же. А через час опять «повтори фокус», — голос Еськи шел откуда-то сверху и из-под земли одновременно.

Ляля украдкой ущипнула себя за руку.  Мальчик не торопился возвращаться, и она зажмурилась. А когда открыла, глаза, тот сидел рядом.

— Ладно, верю, что ты не человек, а маг…

— Подмастерье, пока.

— Ну, не важно. И что все мы живем в сказке…

— Мы живем.

— Можешь не перебивать? Не все ее видят, но многие о ней знают. Четыре замка на четырех рубежах. Ближайшие к нам — северные. И там живет большой белый медведь, которого зовут Артур. И еще, говорящие филины и ежи. И еще, пока не увижу, не поверю.

— Поверь, и увидишь.

Ляля недовольно покосилась на него.

— Вот по логике, по теории шести рукопожатий, хоть кто-то из моих знакомых должен обо всем знать. И хранить тайну.

— И знает, и хранит.

— Кто же это?

— Твой папа.

— Папа?!

Ее тихий, спокойный папа, который даже в походы не любит ходить? Да он же всю жизнь в одном доме прожил и на одной работе проработал. В их скучнейшем районе.

— Давно это было, человеческих лет тридцать назад.

— Сейчас, погоди. – девочка достала из кармана мобильник, — сейчас все и узнаем. Телефон его как всегда был недоступен.

— Да почему его никогда нет на связи!

— Прости, машина глушит сигналы сотовой связи. Теперь, когда ты знаешь, она будет настраиваться на тебя.

— На меня? Я-то ей зачем?

— Волшебник решил, что ты лучшая кандидатура.

— Для чего?

— Нужно завести ее снова. Все эти годы после твоего отца она исправно работала. Но теперь у нас внештатная ситуация. Старый волшебник на пенсии, нового назначат в день летнего равноденствия. Страна осталась без магической защиты и наши рубежи зашатались, затрещали под натиском городов. Волшебному народу уже жить негде, если не цивилизация, так туристы достанут. Ходи им потом, память меняй, мало разве хлопот?

Ляля смотрела на него как на маленького ребенка. В технике она не разбирается, спортом не увлекается, в сказки не верит, все проверяет на деле. Какой из нее идеальный кандидат?

— А мы не это ищем в детях.

— Что тогда?

— Внутреннее волшебство.

Девочка поглядела на свой живот, будто надеясь разглядеть в себе что-то особенное.

— Наверное, я просто не умею объяснять. Я ведь еще не взрослый волшебник. Вот Артур бы тебя уговорил, и Синерик тоже. Если ты только согласишься поехать туда.

— Туда, это куда?

— К Северным рубежам. Это совсем недалеко, полтысячи километров.

— У вас что, реактивные самолете в запасе есть?

Тут даже смирный и терпеливый Еська не выдержал. Вскочил, замахал руками перед ее носом.

— Да зачем нам они, заче-е-ем? Вот руки, вот волшебство (тополиный пух заплясал, собираясь в облако). Ума не приложу, зачем тебя такую упрямую выбрали?!

— Отлично, я отказываюсь!

Ляля мгновенно встала, рассерженно взглянула на мальчишку. Будут еще ее критиковать тут. Но не успела сделать шаг, как в кармашке брюк затрепыхался телефон.

— Ляля, дочка, ты бы съездила, а? Если уж мне не довелось туда вернуться, так хоть тебе.

Она никогда не слышала, чтобы папа так мягко говорил. Он впервые просил ее о чем-то как взрослую. Поэтому, наверное, сразу обмякла. Пыл угас.

— Я попробую, пап. А как же с лагерем?

— Не беспокойся, там умеют заговаривать время. Ты только осторожна будь. И не упускай из виду Евсея.

В трубке раздались короткие гудки.  Ляля положила телефон в карман, повернулась к другу.

— Когда едем-то? – мрачновато спросила она.

Евсей  просиял:

— Сегодня же вечером, как только взойдет луна.

Дни стояли жаркие, но к вечеру холодало. Ляля спрятала под подушку свитер, а под просторную ночнушку натянула джинсы и майку. Вышла в коридор, нарочно громко щелкнула задвижкой в туалете. Проводившие ее взглядом вожатые расслабленно откинулись в креслах. Ляля подняла глаза к окошку. Открыть створки было не трудно, девочка перекинула ноги наружу и глянула вниз. Высоковато. Больно отбила пятки, но, ничего, терпеть можно. В кустах ждал Еська. Он поднял руку к окну, и Ляля услышала, как щелкнула задвижка и погас свет. За этим последовали мягкие шаги. К ужасу она услышала собственный голос. «Спокойной ночи, Азалия». «Спокойной, Ляля». Вот так. Теперь до утра ее точно не будут искать. О том, кто будет лежать в кровати, Ляля старалась не думать.

Еська поманил ладонью. Пошли, мол. У дальней скамейки, в углу парка они вытащили спрятанные накануне сумки. Мягкие летние сумерки плотно окутали лагерь. Воздух был свежим, в нем витали ароматы цветов. Ляля тревожно огляделась, до этого момента, все казалось игрой. Теперь отступать было некуда. Она ждала, что в замок они полетят, но Еська завел ее в такую чащу, где никакому летательному аппарату не приземлиться. Остановился в густой траве.

— Пришли.

— Куда?

— На временную станцию.

Ляля разглядела тоненькие полоски рельс, прячущиеся в зарослях. Дорога была узкой, будто игрушечной. Вокруг стояла тишина. Невероятно глупым казалось Ляле стоять тут посреди ночи в пустоте. Может, Еська не так понял указание начальства? Наверняка за ними должны были прислать блестящий вертолет или стаю филинов, или воздушный шар…

— Еще минутку.

Напряженный Евсей был немногословен. Теперь он не играл роль обычного лагерного мальчишки. Он был на задании.

Когда за спинами раздался громкий свист, Ляля вздрогнула и выронила сумку. Она встала ближе к спутнику и тревожно огляделась. Слева увидела странноватую, движущуюся к ним трубу. Через пару секунд выяснилось, что труба паровозная. Причем, детского паровоза, который обычно катает детей в больших супермаркетах. Кабина машиниста отливала зеркальным блеском, не позволяющим разглядеть сидящего. Зато в крошечном единственном вагончике окон вообще не оказалось, как, впрочем, и стен, одни расписные бортики. Еська усадил в него Лялю, которой пришлось пригнуть голову, затем влез сам. Захлопнул дверцу и нажал на звонок слева. Поезд мягко тронулся. Ему не мешали ни высокие травы, ни деревья, растущие в беспорядке. Ляля даже подумала, что он сам прокладывает в траве рельсы. Момент, когда они покинули территорию лагеря, она явно пропустила. И сколько бы ни старалась глядеть по сторонам, начала задремывать. А под конец и вовсе заснула, уткнувшись в плюшевый бортик вагончика головой. Еська всю дорогу не спал, внимательно глядя на дорогу. Его глаза слегка светились в темноте.

Лялю толкали в бок. Ляля не хотела просыпаться. Ну, еще минуточку. Над головой раздалось утробное рычание. Девочка вскинулась. Потом вжалась в сиденье. Перед ней стоял белый медведь ростом с маленький двухэтажный домик.

 

 

 

Глава, в которой дети заходят в тупик

 

Ляля осторожно вышла. Подошла к Евсею, стоящему у ног медведя. Поезд привез их к высокому замку, сложенному из светло-серых валунов. За массивной стеной виднелись башенки, переходы и балкончики. Множество самых разных окон приковывали взгляд с первых мгновений. Квадратные и прямоугольные, круглые и овальные, треугольные и трапециевидные. За какими-то из них висели милые шторки, а некоторые были скрыты мрачными решетками.

Полярный медведь склонился к Ляле, протянул лапу, шириной со спину девочки.

— Артур, — пророкотал он, — смотритель Северных рубежей. Крайне рад тебя видеть. Просто не передать как.

Ляля смогла только пропищать:

— Л-Ляля.

Маленькая ладонь утонула в лапе медведя.

— Сейчас еще Синерик придет, уж он как рад будет тебя видеть!

— А мы уже виделись, — проскрипел сбоку старческий голос.

Это был давешний гном, только теперь было видно, что он живой. Никаких трещин и отколотых частей. Обычный, так сказать, гном.

— Я не сомневался, что ты придешь. Такие гены. Твой папа здорово помог нам когда-то. Но теперь он вырос и не пролезет ни в один туннель.

— Туннель?

— Магический. Хоть наши страны и находятся одна в другой, попасть в сказочный мир сложно даже детям. А взрослые и вовсе на это неспособны. Хотя я, конечно, по-прежнему выбираюсь к нему, поболтать за рюм… кхе… чашкой чая.

Очень быстро Ляля перестала удивляться. Все казалось сном. И милый привратник еж (ростом выше девочки!), и говорящие филины, и кто-то, подозрительно похожий на лешего. Всей компанией они шли по коридору: впереди медведь, за ним Еська, Синерик и Ляля. Артур с трудом проходил по невысоким коридорам. Им встречались статуи, с визгом отскакивающие от Артура и целые галереи с горящими факелами, в которых не было ни души. Уютные комнатки с пылающими каминами сменялись зимним садом или просторными залами. Раз или два девочке показалось, что она уже видела это причудливое окно или механическую птицу в клетке.

— Комнаты постоянно меняются местами. Ужасно неудобно, особенно, когда спешишь. Но порой это забавно. Можно выйти из собственной ванной и оказаться в общей кухне. Один раз вместо спальни я попал в подвал с машиной. А там такая изоляция, что я голос сорвал, пытаясь дозваться кого-нибудь. Пришлось заночевать, — шептал ей на ухо Еська.

Когда Ляля начала уставать, их походу пришел конец. Артур остановился у высоченного лифта. Они едва в него поместились. Из-за перегрузки он шел вниз с трудом, поскрипывая и жужжа. Последним препятствием на пути к машине стала железная дверь с иллюминатором. Синерик набрал комбинацию цифр на щитке справа и она тяжело отошла.  Ляля не переставала вертеть головой ни на мгновение. Можно было сказать, что машина была в комнате, но скорее комната была в машине. Непонятно было где она начинается и где заканчивается. Рычажки и панели, сверкающие трубки тут и там, круглые баки и множество клепок.

По дороге мистер Таймс рассказал ей, что сказочная страна в опасности, впервые за много-много лет. Старый волшебник, следящий за порядком, на пенсии, а нового назначат только в день Летнего равноденствия. И кто-то из них что-то напутал. Теперь у обоих нет магической власти над машиной. Исчезли даже кабинки для детей, которые могли ее завести. Остался один-единственный способ, который ни разу не применялся за последние тысячу лет.

— Кто-то пытается нарушить границы?

— Всегда – хмарь или цивилизация. Но последний удар был слишком сильным. Наверняка ты о нем помнишь. То, что случилось на юго-востоке.

Война, поняла Ляля. «Массовые жертвы среди гражданского населения», часто повторяли по телевизору.

— Сотни и тысячи детей перестали верить в сказку. И это те, кто не погиб.

—  Что мы можем сделать?

— Если запустим машину, восстановим и укрепим границы, все дети вернутся под нашу защиту. Пусть взрослые делают что хотят, лишь бы не трогали малышей.

— Взрослых тоже жалко, — насупленно отозвался Евсей, — не все ведь по своей воле.

В зале повисла напряженная тишина.

— А я что могу сделать? – звонко спросила Ляля.

И с запоздалым ужасом подумала, что могла вообще отказаться от этой затеи.

— Нужно найти древний ключ о четырех сторонах. Приложить его к скважинам в четырех частях машины на рубежах. Тогда все заработает.

— Это точно? – решила подстраховаться девочка.

— Должно помочь, — задумчиво отозвался Артур, — у нас осталось волшебства на десять оборотов, это примерно две недели. Ровно столько до Летнего равноденствия.

Ручные часики Ляли застучали громче.

— А время? Что будет, когда меня не найдут в лагере?

— Почему не найдут, — снова улыбнулся Еська, — ты как бы уже там.

Девочка непонимающе посмотрела:

— Как я могу быть в двух местах одновременно?

— Обычная двусторонняя магия. Вам главное не встречаться, тогда все будет нормально. А когда вернешься, ненастоящая Ляля исчезнет.

Настоящей Ляле стало не по себе. Мало ли, напутают. И при этом ужасно захотелось посмотреть на себя со стороны.

— Значит, надо браться за дело. Где ключ?

Она попеременно переводила взгляд с Еськи на мистера Таймса, потом на Артура и по кругу. Никто не смотрел ей в глаза.

— Мы не совсем точно знаем, где он, — неуверенно начал Синерик.

— А найти его можешь только ты. В первом Волшебнике было еще очень много человеческой крови, которая заблокировала его творения от сказочных существ. Ключ может лежать у нас под боком много лет, а мы не узнаем. Такой вот фокус. Еська еще как-то может, но одному ему не справиться.

— Я думала, он не человек.

— Частично. Мама его была обычной женщиной.

От этого «была», Ляле стало плохо. Евсей сосредоточенно изучал мигающий разными цветами рычажок на главной приборной панели.

—  Есть хоть какая-то информация?

— Тайны волшебники передают из поколения в поколение. Вам совершенно точно нужно отправиться к Главному волшебнику.

— К которому из?

— Думаю, к новому, — неуверенно сказал мистер Таймс, — он уже занял волшебный замок. Все свитки и книги и чертежи хранятся в нем.

— Хорошо, — ответила Ляля, — значит, выдвигаемся. Это далеко?

У кого-то из присутствующих громко заурчало в животе. Нужно было подкрепиться. На кухню, слава Богу, шли минут десять. Их встретили радушно сразу несколько упитанных старушек. Они смешно квохтали, когда разговаривали и косились на Лялю круглыми, почти птичьими глазами.

Артур выбрал рыбу, мистер Таймс грибное рагу, а Ляля с Еськой ароматную запеканку. За столом обсудили план действий. До волшебного замка детей подкинут через портал, спрятанный в недрах Северных рубежей. Жалко, что вернуться через него уже не получится.

— А это не больно, — спросила Ляля.

— Нет, что ты. Чуть-чуть щекотно, — серьезно ответил Евсей.

Портал и вправду оказался обыкновенным. Старая потертая дверь в дальнем углу замка. Сумку Ляли заменили на удобный рюкзак, вместо кроссовок выдали специальную непромокаемую обувь. Через дверь дети сразу попали к дубовым дверям резиденции волшебника. Пустили их неохотно. Крупная лесная мышь в розовом стеганом халате торопливо шептала:

— Новый хозяин никого не принимает. Если только вы от Артура. Постарайтесь не занимать его время.

Шторы в замке были спущены, мышь несла в вытянутой лапке медный подсвечник. Блики от огненного язычка прыгали по стенам. Они остановились у высоких, золоченных дверей.

— Прошу вас, только быстро, — тревожно протараторила мышь и исчезла, прежде чем дети увидели куда.

Они остались одни в нарядном, пышном коридоре. Ляля слегка трусила. Не каждый день приходится встречаться с настоящим волшебником. Еська не в счет, он еще маленький. После небольшой паузы, мальчик решился. Поднял кулак и стукнул пару раз. В ответ раздалось покашливание и затем голос:

— Войдите.

— Мы точно у молодого волшебника? – довольно громко спросила Ляля, -ощущение, что говорит столетний старик.

Еська шикнул на нее и толкнул резную створку. За дверью оказался уютный, но страшно темный кабинет. Здесь было жарко натоплено, шторы, как и во всем замке, плотно закрывали единственное окно. В комнате было не убрано, на столе стоял недоеденный завтрак, книги лежали тут и там, раскрытые посередине. Они были всюду, полки по всем стенам убегали вверх, до самого потолка. Из-за полутьмы дети не сразу разглядели хозяина кабинета. Он сидел, низко согнувшись в красном плюшевом кресле за секретером. Когда он поднял на пришедших глаза, Лялю резанула боль, которую она в них разглядела. Очень красивый и явно молодой волшебник чувствовал себя плохо. Это было видно невооруженным взглядом. Из-под стола виднелись его длинные-длинные ноги. Девочка поняла, если он встанет, головой достанет до потолка.

— Садитесь, — едва слышно пробормотал он.

Дети огляделись, но ничего подходящего не увидели.

— Мы ненадолго. Нас послал Артур. Нам нужен ключ.

Волшебник с интересом посмотрел на мальчика, Ляля увидела, что у него зеленые глаза. Она не выдержала и слова сорвались с ее уст прежде, чем она подумала:

— Что с вами?

Мужчина перевел взгляд на нее.

— Все. Все перепробовал. Как перебрался сюда, свалила меня хворь. Ничего не помогает. Две недели. За две недели я должен встать на ноги, иначе все пропало.

Движения и слова давались ему с трудом. Он поморщился, пытаясь сесть в кресле повыше.

— Ключа у меня нет. Он в рубежах.

— В каких? – спросил Еська.

— В каких? – переспросил волшебник.

И снова посмотрел на Лялю. Кажется, и это придется решать самой. Найти ключ, обыскав все рубежи сверху донизу. Другого пути нет.

Убедившись, что Ляля поняла его, мужчина снова откинулся в кресле и, кажется, задремал. Дети на цыпочках вышли из кабинета. Там их ждала мышь. Она требовательно посмотрела на них по очереди, потом молча проводила к выходу. Стоя у дверей замка, Ляля и Еська впервые увидели местность. Пришли-то они сюда через портал. Перед ними расстилалась солнечная, красивая долина. Круглые пышные луга соседствовали в ней с густыми березовыми рощами. Вдали протекала река. Вдоль берега белыми точками брело стадо овец. Прежде чем они успел вымолвить слово, дверь позади скрипнула. Из нее высунулась острая, любопытная мордочка:

— Если остались неотвеченные вопросы, сходите к Агалею.

— К кому? – удивилась Ляля, но дверь уже захлопнулась.

— Старый волшебник, — ответил ей спутник, — ох и не нравится мне это!

 

 

Глава, в которой скисает козье молоко

 

Ляля натерла левую пятку и слегка прихрамывала. Тени от причудливых кудрявых берез вытянулись и легли на дорожку как шпалы. Они шли уже час, но впереди не было видно жилья. Ляля заглядывалась на пейзажи невероятной красоты, все было новым и ужасно интересным. Еще сутки назад она жила в лете, а теперь вокруг раскинулась весна. Цвели яблони, сирень, черемуха – пышными белыми облачками плыли они по широким долинам. Луга заполонили медово-желтые одуванчики.

Ляля старалась не наступать на пятку и Евсей это заметил.

— А ну садись, — приказным тоном сказал он.

— Зачем? Куда?

— В траву садись, пятку давай. Давно бы сказала, чувствую, что-то не так, а что понять не могу. Я же еще не совсем взрослый волшебник.

Ляля послушалась, скинула рюкзак и с удовольствием растянулась в траве. Еська скинул тапок и схватился на пятку. Ляля заверещала:

— Ой-ей-ей, чего так щекотунчиково-то?

— Терпи.

Ляля зажмурилась, хотя желание было одно – лягнуть его хорошенько. Она до ужаса боялась щекотки.  Пятка загудела, из нее будто насосом выкачивали боль и усталость. Девочка несмело встала, оперлась на левую ногу – ура! – ничего не болит.

— Спасибище! Ой… Ты слышишь?

Из ближайшей рощицы донесся стон, кто-то жалобно плакал. О чем, непонятно – слов не разобрать. Ляля бросилась вперед, Евсей отодвинул ее:

— Осторожно, мало ли что попадется, тут недалеко Пустынный Дух обитает, с ним лучше не связываться.

Дальше на источник звука шли крадучись, он привел их на круглую полянку. Ребята осторожно раздвинули ветки густого кустарника. Никакого Пустынного Духа не было, обычный боровичок, неудачно повисший на ветке. Это Еська объяснил Ляле позже. А пока она бросилась к нему и торопливо, хоть и не без труда помогла боровичку спуститься. Маленький, косматый человечек с большой головой и густой бородой насупленно глядел на Лялю.

— Ты бы хоть спасибо сказал! – сделал замечание Евсей.

Боровичок недобро посмотрел на него и принялся торопливо подбирать выпавшие из шейного кошелька железки. Запихал их в тканый мешочек, затянул потуже тесемки.

— Будь осторожен, — ласково сказала ему на прощание Ляля, — а кто это был?

— Боровичок обычный, их тут полно. Живут под дубами, едят желуди. На человеческом почти не говорят.

— Ух, как интересно! – Ляля оглянулась, но на поляне уже никого не было. – А что за Пустынный Дух?

— Тут есть пустырь один большой, прилетел туда дух, напустил песку, дюн настроил и объявил себя Пустынным. 300 лет там живет, а все без толку. Склоки от него постоянные, а помощи никакой. Смотри! – указал Еська куда-то влево, когда они вышли на опушку.

— Какие-то горы…

— Это его дюны, он любит оборачиваться старцем в балахонах и носиться кругами, вызывая песчаную бурю. Говорят, это его забавляет. Странноватое чувство юмора, если честно.

Ляля пожала плечами — каждому свое.

Солнце коснулось краешком горизонта, когда дети взобрались на одну особо высокую горку, поросшую елями и ежевикой. Лес обрывался на вершине холма, дальше шел пологий, гладкий спуск. А впереди… Ляля не сдержала восхищенного возгласа.

Перед ними раскинулась долина, уютно расположившаяся в тарелочке из гор. Пышные кроны деревьев и кустарники казались мягким мхом, между скоплениями которого тут и там поблескивали монетки голубых озер. Ляля насчитала восемь. Кое-где через них были перекинуты мостики, а впереди маячила труба, из которой шел дым.

— Почти пришли, — сказал Еська.

Перед тем как закатиться, солнце щедро залило долину медовым светом. Ляле казалось, что где-то она видела похожее. Потом вспомнила мультфильм про девочку, родителей которых превратила в свиней злая ведьма. В голове зазвучала знакомая музыка. Появилось ощущение, что она дома перед телевизором, а приключения пригрезились то ли во сне, то ли наяву. Мираж исчез с последними лучами солнца. Дом здесь был один, но яркие огоньки несмело, один за другим зажглись по всей долине.

Ляля оглянулась на Еську, тот с пыхтением пытался достать что-то из-под корней старой ели. Девочка увидела два больших оранжевых листа из гибкого, слегка гудящего материала. Один он протянул ей. Ляля не успела спросить зачем, Еська торопливо уселся на свой, приподнял передний край и оттолкнувшись ногами стремительно покатился по скользкой траве! «Е-е-е-х-о-оу!» слышала Ляля.

Оценив относительно пологий спуск и место для торможения, она последовала примеру друга. Ух, в какую веселую, зелено-синюю круговерть слился мир! Лялька летела и кричала от восторга. Успевший подняться на ноги Еська проворно спрыгнул с ее пути. Ляля упала на спину, но смеяться не перестала.

До жилища волшебника добрались за пятнадцать минут. Перед ними предстал невысокий, глядящий голубыми ставнями домик под соломенной крышей. В палисаднике паслись козы. За домом виднелись свежевскопанные грядки. Евсей взялся за медный молоточек, сделанный в виде граната и постучал три раза. За дверью раздались шаркающие шаги, через секунду она распахнулась. Волшебник был маленький, толстенький и совершенно седой. Сухая, будто пергаментная кожа слегка светилась. Маленькие синие глазки смотрели внимательно и по-доброму.

— А, это ты Евсей! Подружку привел? Ну, молодцы, молодцы. Проходите, дорогие гости.

Проходя мимо Ляля почувствовала, что от старика пахнет розовым мылом и свежей типографской краской. Дедушка Агалей ничего не спрашивая полез в погреб, вытащил кринку свежего козьего молока. Подвинул поближе к занимающемуся огню в печи. Ночи были хоть и не холодные, но сквозняком тянуло ощутимо.

— Дедушка, это Ляля. Она поможет завести машину!

Агалей серьезно посмотрел на девочку.

— Какие успехи?

— Пока никаких, — грустно отозвался Еська, — ключи утеряны, а найти их сможет только она. И времени всего две недели! Дедушка, а ты не знаешь, где они спрятаны?

— Кабы знал, кабы знал, — задумчиво ответил волшебник, сложив ладони у носа и покачиваясь в кресле-качалке у огня.

Он замолчал, огорченные его ответом дети притихли. Приятно было дать отдых усталым ногам. Сидя напротив хозяина на деревянной лавке, укрытой пестрым одеялом, они начали клевать носом. Потом встрепенулись от голоса Агалея:

— Вот, что мне известно: ключ о четырех сторонах был создан в древние времена, никто не видел его воочию. Кажется мне, что каждая сторона в своем замке упрятана. Ключ к ключу я хранил забавы ради, как легенду. Не думал, что на моем веку он пригодится.

— Так ты знаешь, где он? – радостно вскинулся Еська.

— Знаю, да не совсем. Подсказки у меня имеются. Где-то среди свитков.

Старец ушел в смежную комнату, теперь его скрывала саманная стена. Со стоном откинулась тяжелая крышка старинного сундука. Дети вытянули шеи, Агалей проворно перебирал свитки, книги, рукописи. Потом направился к книжным полкам и обыскал их сверху донизу. Остановился посреди комнаты, задумчиво постучав пальцем по кончику длинного носа. Вышел к ребятам и серьезно уставился на них, будто ждал, что они скажут где свиток. Тонкие пальцы заложил за синие подтяжки, покачался с пятки на носок. Потом хлопнул себя по лбу и неожиданно ловко для 500-летнего старца взбежал по лестнице, ведущей на чердак. Там за печкой откинул крышку люка и исчез в проеме. На улице почти стемнело, но старец, видимо, хорошо видел в плотных сумерках.

Через пять минут он поставил на стол розовый, обитый золотом ларец. Открыл его, все дружно чихнули от взлетевшей пыли. Агалей покопался среди бумажек и протянул одну Ляле.

— Прочитай, девочка, а мы послушаем.

Ляля подошла поближе к огню и развернула свиток. Медленно прочитала:

Морскую звездочку найди,

Она тебе поможет.

Глаза пошире распахни

И к сказке руку протяни…

А следом лист искать иди —

Его найдешь ты средь деревьев.

Только смотри, не прогляди

Средь мишуры его найди.

Ну, а когда дойдешь к машинам,

Не поднимайся на вершины.

Под ноги лучше посмотри

И с гайки яркий цвет сотри.

А напоследок не забудь

Найди заветное оконце.

И заверши свой долгий путь

До летнего стоянья солнца.

Агалей радостно всплеснул руками.

— Сколько подсказок!

Дети смущенно переглянулись, они ничего не поняли.

— Завтра же отправляйте на восток! Тильда вас встретит, я позабочусь. Магии у меня немного, портал выстроить я уже не сумею. А вот подходящий транспорт найду! Кстати, дети, а почему вы друга на улице оставили?

— Какого друга?

Агалей щелкнул пальцами, дверь распахнулась и в комнату влетел давешний боровичок. Он хмуро поглядел на всех и бочком-бочком подошел к ноге Ляли. Приткнулся рядом. Она с улыбкой погладила круглую макушку.

— Вот так-так! – изумился Еська, — чего увязался?

— Вы, наверное, доброту к нему проявили, а боровички такие, на ласку падкие. Хоть и неласковые сами, ой-ей-ей! – отдернул от зашипевшего боровичка руку Агалей.

Боровичок сжимал в руках свой мешочек и озирался по сторонам. Хотел было стащить чайное ситечко, но Ляля вовремя заметила и пригрозила пальцем.

Перед сном долго разговаривали, ужинали совсем поздно под огорченное аханье Агалея над свернувшимся молоком. Пока говорили, огонь в печи разошелся не на шутку. Под конец ребята начали засыпать прямо за столом, и волшебник поспешно накрыл широченный топчан мягким пледом и отправил их отдыхать. А сам вышел в сад.

Еська и Ляля видели десятый сон и не знали, что Агалей стоит под яблоней и задумчиво изучает созвездия. Наконец, он хлопнул в ладоши, громко выкрикнул непонятное слово и вернулся в дом.

 

Глава, в которой ребята услышат, как поют сирены.

 

Ляля старалась не говорить, плотно сжав белые губы. Ее укачивало. Если не смотреть вниз, можно было подумать, что они едут по разбитой дороге на дачу, а не летят в самолете. Когда накануне Агалей показал им пузатый желтый кукурузник, обрадовалась. Всегда мечтала полетать на таком. Но ожидания не оправдались. Мотор долго кряхтел и не хотел заводиться, а когда, наконец, зажжужал, волшебник спешно заставил их занять единственное пассажирское сиденье. Опустил сверху прозрачный купол.

— Заглохнет, потом не заведу-у-уу, — слышала его крик сквозь гудение мотора Ляля.

Евсей был в восторге. С широкой улыбкой глядел на проплывающие внизу деревушки, рощицы и поля. Будто не замечал тряски. Через полчаса полета Агалей резко взял курс вверх и направился к облакам. Девочка успела бросить последний взгляд на широкий цветной луг, похожий на пестрое покрывало, когда их окружил туман. Клочки его принимали форму то улитки, то пляшущего огня. А когда кукурузник вновь опустился ниже, луг исчез! Под ними простиралось широкое, аквамариновое море. Ляля забыла про тошноту, разглядывая пенные барашки и блики солнечных лоскутков на волнах. Агалей будто нарочно позволял им разглядеть красоту морских волн. Пару раз Ляле привиделся крупный лиловый хвост, но его обладатель быстро оставался позади.

Евсей пихнул ее в бок, гляди, мол. Ляля посмотрела и ахнула, они приближались к самому красивому замку, какой только можно представить! Он вырос на каменистом утесе как коралловый риф. Многочисленные башенки громоздились одна на другую и издалека дворец казался гигантским органом. Золотистые стены отливали перламутром. Темные полукруглые оконца оттеняли слепящий блеск Восточных рубежей.

На подлётах к замку, мотор кукурузника забарахлил. Ляля беспокойно оглянулась, из хвостовой части валил густой сиреневый дым. Самолетик зачихал, отчаянно пытаясь раскрутить пропеллер. Агалей вертел ручки и рычажки, но борт стремительно терял высоту. Пришлось совершать экстренную посадку на нижней смотровой площадке Восточных рубежей. Пассажиров изрядно трясло, пока они приземлялись. Крепко ударившись о твердую почву, кукурузник тут же заглох. Не без труда все трое выбрались наружу. Подошли к высокой двустворчатой двери, сделанной из красного дерева, арку которой украшали изящные цветы. Ляля оказалась ближе всего к дверному молоточку в виде морской звезды, протянула руку и постучала три раза. За дверью послышались стремительные шаги. Ляля покосилась на Евсея, ей было интересно, как русалки ходят по замку и куда девается хвост?

Их встретила высокая женщина с раскосыми бирюзовыми глазами и золотыми кудрями, спадающими чуть не до пола. Она распахнула объятия, заставив пышное синее платье зашуршать и зазвенеть десятком крохотных самоцветов. Голову ее венчал золотой обруч с крупным кошачьим глазом посередине. Ляля загляделась на неземную красоту королевы русалок Тильды. Она радушно протянула руки к Агалею, заключив его в объятия. Потом пожала руки детям, внимательно поглядев каждому в глаза. От проникновенного взгляда полупрозрачных глаз им стало не по себе.

— Приветствую вас, дорогие гости. Пусть замок станет вашим домом.

Гостей повели в обеденную залу. Вдоль коридоров и нарядных комнат шли глубокие бассейны, соединенные каналами с морем. Так русалки в любой момент могли попасть в родную стихию.

— Они легко дышат и ходят, но все же предпочитают жить в воде, — сдавленно шептал Евсей на ухо подруге, — когда надо, их ноги – раз! – и превращаются в хвост. Я видел такое однажды.

По дороге им попадались другие русалки: черноволосые, рыжие, зеленоволосые. У них были длинные локоны и полупрозрачные глаза. А еще все русалки были очень высокими. Ляля бы хотела иметь хоть толику изящества, которым обладали стройные красавицы. Они приветливо улыбались гостям и едва заметно кивали.

Стены замка изнутри казались перламутровыми, как будто они шли внутри гигантской раковины. Они меняли цвет от комнаты к комнате: васильковые, лазурные, брусничные. От этого по углам замка разбегалась радуга и цветные блики. И везде: где-то громче, а где-то как далекое эхо доносилось мерное дыхание моря.

Обед подали в выкрашенной в розовый цвет столовой. Тильда размеренно расспросила детей о цели визита и огорчилась, что не может помочь, так как не знает, где хранится ключ. Тем не менее, она и ее поданные выразили полное согласие помочь ребятам укрепить сказочные рубежи.

— Важно успеть за три дня! – тонким тревожным голоском произнесла младшая дочь Тильды Розалина.

— Ш-ш-ш, малышка, — прервала ее мать, — не будем о грустном. Думаю, управимся. Дедушка Агалей, вы можете оставить Евсея и Лялю на наше попечение. Мы о них позаботимся и в срок отправим домой.

За дверью раздался шум, как будто в залу тащат кого-то упирающегося. Мягким высоким голосом русалка уговаривала этого некто успокоиться. Дверь распахнулась и дети увидела давешнего боровичка, под утро исчезнувшего из дома Агалея.

— Ваше Высочество, он вылез из хвостовой части самолета и хотел спрятаться в подземельях. Чуть не утонул, едва спасли.

Тильда вопросительно взглянула на гостей.

— Он с нами, Ваше Высочество, — смущенно отозвался Евсей, — правда, мы его не звали. Увязался и все.

Боровичка усадили в кресло, поставили перед ним миску с орехами. Тот побурчал немного и притих, искоса глядя на Лялю.

— Дорогой дедушка, — обратилась Тильда к волшебнику, — позвольте предоставить вам один из порталов Восточных рубежей.

После обеда, состоявшего из салата из морской капусты, орехов и миндального молока, дети пошли проводить Агалея. Оказавшись на посадочной площадке, они вопросительно посмотрели на старика. Тот подошел к носовой части летательного аппарата, нежно погладил его сморщенной рукой:

— Лети, дружище, без пассажиров тебе будет легче. А я буду ждать тебя дома.

К удивлению Ляли, кукурузник медленно зажужжал мотором и поехал вперед. Сделав полукруг, раскрутил пропеллер на полную силу. Сквозь рокот Ляля явственно услышала мурлыканье, когда Агалей похлопал его по хвосту. Потом самолетик разогнался и взлетел в воздух. Вскоре он исчез в белых кучевых облаках.

Когда волшебник отправился домой, убедившись, что дети помнят песенку ключа наизусть, Евсею и Ляле показали их комнаты. А потом не откладывая собрали совет. Прежде всего королева подробно расспросила их о путешествии с самого начала.

— Молодой волшебник не просто болен, — грустно сказал она, — на него наложено проклятье. Такое сильное, что даже нам его не снять.

— Что же делать? – огорчился Евсей.

— Посмотрим. Сказка не загадывает пустых загадок, даже когда сама хворает. Не будем терять времени, займемся поисками. Напомните, как звучит наш стих?

— Морскую звездочку найди, она тебе поможет. Глаза пошире распахни и к сказке руку протяни, — по памяти прочитала Ляля.

— Я немедленно отправляюсь в королевскую сокровищницу, там немало драгоценных морских звезд. Вас пока проводят к машине, а потом начнутся поиски. К сожалению, в этом мы не большие помощники, ключ отзовется только на человеческую кровь.

Эти дни запомнились Ляле бесконечной чередой комнат. Они спускались в подземелья, где обнаружили молчаливую машину, тускло сияющую медным боком. Попытались найти скважину, чтобы узнать размер ключа, но тщетно. Видимо, она появлялась только рядом с ключом. Изучили многочисленные башенки сверху донизу. Жительницы дворца одна за другой приносили все, что хоть отдаленно напоминает звезды: украшения, амулеты, дверные ручки и статуэтки. Несколько раз Евсей и Ляля видели русалок, плетущих волшебные сказки из цветных водорослей. Закончив, они отпускали их в море, чтобы те жили, передаваясь из уст в уста столетиями. Боровичок больше не прятался, целыми днями сидел в комнате Ляли и перебирал свой железный хлам, шипя каждый раз, когда-то кто-то подходил близко. Радовался он только девочке, ну, или по крайней мере, ни разу не оскалился на нее, а спать предпочитал у нее под кроватью. На второй день поняли, что замок пуст и время спуститься на самый нижний ярус. Евсею и Ляльке прицепили большие, легкие как пух баллоны с воздухом. Но прогулка по подземному ярусу тоже ничего не дала.

На третье утро Евсей был мрачнее тучи:

— Пора уходить.

— Почему?

— Полнолуние скоро.

— И что, русалки превращаются в оборотней? – хихикнула Ляля.

— Хуже, они становятся сиренами.

Ляля не знала, что именно это значит, но по спине у нее пробежал холодок.

— Они теряют память и уподобляются предкам. Становятся опасными для людей.

К вечеру их собрали в путь, сложив в рюкзак еду и теплые одеяла.

— Вам пора, дорогие. Мне очень жаль, что мы не смогли помочь, — ласково сказала Тильда.

Ляля обратила внимание, что ровные прежде зубы королевы слегка заострились.

— За вами прибудут сизые волки и доставят к Южным рубежам. Надеюсь, там вы будете удачливее.

Ляля сжимала в руках подарок Розалины – крохотную бирюзовую морскую звездочку. Было так обидно, что старания оказались напрасными! Что же пошло не так? Почему сказка отказалась помочь им хоть чем-то? Может, у нее совсем не осталось сил? В отчаянии, она начала снова и снова повторять про себя нужный стих. Лучики звезды больно впились в руку.

Русалки пытались казаться приветливыми, но в замке чувствовалась нервозность. Движения красавиц стали резкими, улыбки все больше и больше напоминали оскал. Где-то наверху тонко и настойчиво пропел горн. Ляля беспокойно подумала о снова пропавшем куда-то боровичке. Тильда стремительно встала:

— Все, дети, уходите! Пора! – хлопнула она в ладоши, —  сиреневый коридор выведет вас куда нужно, там уже ждут. Прощайте, милые! Девочки, девочки, сюда все, сюда!

На ее зов из многочисленных комнат сбежались русалки. Они тяжело дышали, покачивались в такт невидимым волнам. Тильда сняла и аккуратно положила на подоконник золотой венец.

— В море! – тонко крикнула она, — в море, дорогие сестры!

Не замечая ребят, русалки бросились к окнам, откуда одна за другой прыгали в воду, в изящном прыжке оборачивая ноги хвостом. Евсей дернул завороженную Лялю за рукав. На полпути к коридору она встала как вкопанная. Хлопнула себя по лбу и открыла от поразившей ее догадки рот.

– Ну, что ты, Ляля, надо уходить! – взмолился Еська.

Но девочка уже не слушала, бросившись к нижней смотровой площадке. На бегу, задыхающимся голосом говорила:

— Ключ! Звезда! Руку протяни. Еська! Руку протяни! Это же молоточек!

— Какой? – обрывисто бросил Еська, пытаясь нагнать подругу.

— Дверной!

Еська выпучил глаза и прибавил ходу.

С площадки было видно, как в море плескались, прыгали, резвились обезумевшие русалки. Взявшись за руки, они пели томительную и притягательную песню, в которой каждый находил утешение, она завораживала и очаровывала. Попадаться им на глаза было никак нельзя! Спешно сняв с проржавевшей цепочки ключ, побежали к машине. За три дня досконально изучившая замок Ляля бежала впереди. По пути они слышали хихиканье русалок за закрытыми дверями, шепотки и легкие шаги. Слава Богу, добрались до машины без приключений. Девочка поднесла молоточек-ключ к медному боку. Мгновение спустя, внутри нее что-то зашуршало, щелкнуло и загудело. В верхней части у запылившегося иллюминатора со стуком отошла дверца, в открывшемся проеме зияла пятиконечная скважина. Дрожащей рукой Ляля вставила ключ. Из недр машины донеслось натужное гудение. Она завибрировала, одновременно в дверь забарабанил десяток кулаков. Некогда приветливые русалки обернулись первобытными существами, пытаясь добраться до незваных, по их мнению, гостей. Позже Ляля говорила, что еще никогда в жизни так не боялась! Евсей молодец, хоть и маленький, но волшебник. Оглядев крошечную камеру с единственной дверью, он выкинул вперед руку и указательным пальцем правой руки нарисовал выход на противоположной стороне. Очертания призрачной двери подрагивали, светились оранжевым. Еська склонил подбородок, закрыл глаза и забормотал заклинание. Настоящая дверь ритмично сгибалась под ударами. Совершенно белая Ляля трясла друга за рукав.

— Еська, скорее!

Наконец, наколдованная дверь обернулась лакированным деревом. Евсей тяжело дышал. Подобрав скинутые рюкзаки, они выскочили из комнаты ровно в тот момент, когда разъяренные русалки ворвались внутрь. Евсей с силой захлопнул дверь, и она тут же исчезла. Они оказались в километре от замка, на узком скалистом берегу. Отбежали подальше от воды и начали взбираться вверх по скользкому склону. Там их ждали волки. Крупные и совершенно синие. Ляля устала бояться и увидев, как приветливо здоровается с ними ее друг, решила не беспокоиться. Волки посадили их на широкие, крепкие спины и косясь на седоков горящими оранжевыми глазами понеслись по степи прочь от русалочьего замка.

 

Глава, в которой Ляля впервые ночует на дереве

Волчья шерсть пахла дымом и немножко звездами. Звери бежали быстро, но плавно. Никакой тряски, как при езде на лошадях. Широкими прыжками сизые волки преодолевали немаленькое расстояние между Восточными и Южными рубежами. Большая часть пути пришлась на ночь, и Ляля запомнила, как в полудреме крепко обнимала могучую волчью шею, как болтался за спиной рюкзак, а мимо проносились незнакомые созвездия. Остро пахло травой и тиной. Ближе к утру волки перешли на шаг. Встряхивали промокшие от росы лапы. Когда они остановились девочка не заметила, ее волк аккуратно лег в траву, положив могучую голову на вытянутые лапы и уснул. Ляля тут же сомкнула глаза. Ее волк проснулся раньше и терпеливо ждал, пока девочка встанет. Девочку же разбудил птичий гомон. Она с трудом разлепила глаза, пытаясь подавить чудовищный зевок. Они были в лесу. Волк, принесший Еську, спал рядом. Самого волшебника не было видно. Лес был залит солнечным светом, проникающим сквозь кружевную листву. Земля сплошь заросла папоротниками. Они были покрыты странными синими почками, приглядевшись, Ляля поняла, что это соцветия! Она слезла с теплого волчьего бока. Зверь искоса посмотрел на нее оранжевым глазом и высунул язык, тяжело задышал. День набирал обороты, становилось жарко. Ни за что бы в жизни прежняя Ляля не сделала бы так, но теперь повинуясь порыву она подошла и обняла волчью голову. Тот не сопротивлялся, ждал. Потом спросил:

— Выспалась?

Испуганная Ляля откатилась в траву.

— Простите меня, я не знала, что вы говорящий!

Пасть второго волка изогнулась в чем-то похожем на улыбку.

— Спасибо вам, дорогие сизые волки! Жаль, мне нечем вас угостить в благодарность.

— Тут полно еды, девочка.

Ляля удивленно оглядела голый лес.

— Где же?

Только спросила, перед носом развернулась веревочная лестница. Ляля отпрыгнула, задрала голову. Наверху в чудесном домике на дереве стоял Евсей!

— Добро пожаловать в Южные рубежи, Ляля.

— Рубежи, это лес?

— Не совсем, посмотри вокруг!

Ляля поняла, что то, что она принимали за причудливые ветки, оказалось столбами. Чем дальше в лес, тем больше домов она находила. Высоко и низко, в самой листве и на открытом месте. Домики на деревьях разбегались вширь, сообщаясь между собой веревочными мостиками и деревянными лесенками. Карнизы, перила, крылечки и террасы, соломенные крыши и арки были выстроены хитрым образом, почти сливаясь с окружающей природой. И повсюду, куда ни глянь – фонарики, фонарики, фонарики.

— А где все, Евсей?

— Не хотят тебя смущать, попрятались.

Ляля почувствовала на себе взгляд десятков любопытных глаз. Не без труда взобралась по веревочной лестнице к другу. В уютном домике было почти пусто, две лежанки и невысокий столик. На нем дымился завтрак: свежие, пышущие жаром вафли и чай из кипрея, приправленный лимонным соком. Внизу раздалось урачание, Ляля выглянула и обнаружила, что волки едят горячую похлебку из крупных мисок. Рядом с ними Ляля увидела первых дриад – они были маленькие, не выше Ляли ростом, худые и ловкие. Взобрались на соседнее дерево по канату, только их и видели. Перед этим помахали ей узкими ладошками. После завтрака Евсей повел ее на большую поляну. Было видно, что он тут свой.

— Я тут часто бываю, Южные рубежи мои любимые. После Северных, конечно.

На поляне их ждала целая толпа дриад. Тут Ляля разглядела их хорошенько. На первый взгляд, от людей не отличишь. Разве что копну густых волос, торчащих ежиком, люди обычно не носят. А еще они меньше ростом и все как один худенькие. Не любят быть заметными и потому в основном носят зеленую одежду. На женщинах Ляля заметила венки из незнакомых цветов, кое-где были вплетены соцветия папоротника. Глаза у них были либо зеленые, либо красновато-карие.

Над главной поляной на канатах висели люстры. Каких только не было! Серебряные, медные, деревянные, фарфоровые, простые корабельные лампы, торшеры и бра.

Старейшина друидов Илифат усадил детей в центр.

— Сдается мне, что пришли вы не просто так. Рубежи наши ослабли, с трудом удается сохранять сказку. Из машины исчезли кабинки, так зачем ты пришла, человеческая девочка?

— Меня зовут Ляля и я пришла, чтобы завести машину древним ключом.

Толпа ахнула, на нее смотрели недоверчиво, но с надеждой. Слово взял Евсей:

— Это не легенда, Первый волшебник и правда создал ключ.

— Но у машины нет скважины?

— Есть, старейшина. Она появляется только когда ключ близко.

— И вы думаете, что он здесь?

— Да.

— Как он выглядит?

— Мы не знаем точно, но у нас есть подсказка. Давая, Ляля.

— А следом лист искать иди — его найдешь ты средь деревьев. Только смотри, не прогляди, средь мишуры его найди.

— Чего-чего, а листьев у нас немеряно, дети.

— Ключ в замке Тильды мы нашли, и завели их часть машины.

— Что ж. Соберемся здесь вечером, когда взойдет первая звезда. А до того времени всем-всем-всем собрать ключи и принести сюда. Все, что похоже на древесные листы тоже.

Доселе молча внимавшая толпа друидов бросилась врассыпную. Уже через десять минут на поляну начали приносить ключи. Старейшина отвел Евсея и Лялю к секретной землянке. Открыв незаметный в траве люк, спустился первым. Внизу было светло из-за зеркальных каналов, передающих солнечный свет. Машины стояла слегка набекрень, завалившись на один бок. Ляля погладила ее мизинцем.

— Иногда мы слышим кряхтение Артура за стенкой, — сказал старейшина, — но, если копнуть в бок там только глина и червяки.

На выходе Ляля спросила:

— А вы, случайно, иногда ни в кого не превращаетесь?

Евсей расхохотался, глядя на растерянное лицо старейшины.

Они попрощались с сизыми волками и пошли прогуляться. Ляля хотела было собрать цветы, но быстро передумала, когда зонтик особо крупной ромашки остался у нее в руке, а под ней оказался крохотный человечек. Поглядев на Лялю, он зазвенел, схватившись за животик и согнулся пополам.

— Они так смеются, — пояснил Евсей.

— Кто они? – одними губами спросила девочка, поспешившая вернуть головной убор владельцу.

Человечек схватил шапочку и исчез в траве.

— Цветочные гномы, — ответил Евсей, — они предсказывают будущее.

— Я думала, они все как Синерик.

— Да нет, что ты. Бывают еще домашние, луговые, лесные и морские. Это кроме садовых и цветочных. Ведь Синерик – садовый гном, хоть и терпеть не может жить в саду.

— Слушай, Еська, хотела спросить. В лагере сейчас моя копия и никто не догадается, что это я?

— Вряд ли, тем более они все не так хорошо тебя знают.

— А если, мама с папой решат навестить? Они сами не звонили еще, хоть и прошло уже четыре дня. А что, если решат приехать без предупреждения?

— А, — беспечно отозвался Еська, — мы же сжали твое время.

— Что сделали?

— Сжали. Теперь оно идет намного медленнее. Не думаю, что в лагере закончилась ночь, в которую мы уехали.

Позади них громко треснул сучок, дети оглянулись и увидели боровичка. Вот ведь увязался! Евсей подошел и сел перед ним на карточки, тот сразу что-то угрюмо забормотал под нос.

— Ну, чего ты за нами ходишь? Чего тебе от нас надо?

Боровичок молча обошел его и подошел к Ляле. Она задумчиво погладила косматую макушку. Боровичок глубоко вздохнул.

— Да и леший с тобой, — махнул рукой Еська, — как котенок, ей-Богу!

Ляля уже отвлеклась, села на подвернувшийся пенек и подперла лицо ладонями.

— Как думаешь, что значит «средь мишуры»? Не про Новый Год же писал волшебник?

— Думаю, он об украшении. Только каком? Что могло в деревянном замке сохраниться на долгие века?

— Бывают такие породы – амарант, например. Или ятоба. Наверное, речь идет о каком-нибудь орнаменте.

            — Идем на поляну? Поделимся соображениями.

Большая поляна светилась мягким светом десятка люстр. Она была завалена разномастными ключами, подсвечниками и древними лампами. Ляля перебирала их и каждый раз убеждалась – не то. Морская звездочка отозвалась в ее руке покалыванием, но она не заметила этого после аварийной посадки, думала, руки дрожат. На всякий случай несколько раз ходили к машине, но все без толку, она оставалась немой. Решили на утро провести Лялю по всем древним залам, в которых есть мало-мальски подходящий орнамент, а пока отправили спать. Спали в тот день плохо, перед глазами девочки плыли ключи. Она хватала их, искала машину и не находила.

На следующий день она внимательно вглядывалась в переплетения железных, деревянных, серебряных листочков, украшавших особо древние помещения. Водила по ним пальцами, пока не заболели.

— Что же делать, — отчаянно спрашивала друга.

— Найдем, все будет хорошо.

Его уверенный тон придавал решительности. Боровичок ходил за ней теперь по пятам, не путался под ногами, но и не отставал. На попытки дружелюбных дриад пригласить его в игру громко шипел, хоть они и приходились друг другу дальними родственниками.

После обеда Ляля лежала в кровати, изучая мощный шершавый ствол ели, вокруг которой был сооружен их домик. А что, если? Кровать Евсея была пуста, она выглянула с террасы, перегнулась через перила:

— Е-е-е-сь-к-а-а!

На зов сбежались сразу несколько дриад, но мальчика среди них не было. Они привели его через минуту. Ляля благодарно улыбнулась маленьким помощникам.

— У меня мысль есть, хоть она и совершенно сумасшедшая.

— Выкладывая, — ответил, слегка запыхавшись Евсей.

— Дриады празднуют Новый Год?

— Еще как! Все ели в лесу украсят, только бы игрушек хватило. Правда, снег у них редко бывает.

— Так значит, у них много елочных украшений? А что, если мишура это и есть мишура???

— Лялька, ты гений! Бежим!

Из двух десятков коробок с елочными игрушками все листочки сложили в один: стеклянные, фарфоровые, медные. Еська отнес его на полусогнутых ногах к землянке. Ляля перепробовала все и вот остался один, самый невзрачный поблекший лепесток из цветного картона. Таким оказался он только с виду, а весил как настоящая железяка. Листочек отозвался в Ляле пружинкой волнения, она ощутила покалывание по всему телу, бегом спустилась к машине. Та мгновенно, будто и не было векового сна, загудела и закрутила усиками антенн. По ликующему лицу подруги Евсей понял, что все получилось.

 

Глава, в которой Ляля увидит улыбающихся роботов

Дриады устроили детям пышный праздник. Люстры главной поляны ярко светились колдовским огнем. Длинный стол убегал вбок, огибая поляну и прятался в сумраке. Он был уставлен фруктами, ягодами, соками и сырами. Плотный летний сумрак не пугал, он был подсвечен крохотными фонариками, развешенными тут и там. Мостики и лесенки малыши дриады украсили флажками, на перила террас хозяйки вывесили лучшие самотканые ковры. Каждый хотел подарить что-нибудь детям на память, но Илифат остановил дарителей. Иначе дети не смогли бы сделать и шагу под тяжестью даров. Ляле подарили карманное зеркальце в резной деревянной раме, искусно украшенное каменными цветами. Еське достался малахитовый перочинный ножик.

За полночь, когда дети осоловели от еды, а их ноги гудели от веселых плясок, дриады и их гости расселись вокруг большой поляны. В серединку круга вышел невысокий мальчишка с ярко-зелеными волосами, торчащими пышным ежиком. Из-за пазухи вынул инструмент похожий на рожок. Когда приложил его к губам, лес исчез. Ляля не видела ни себя, ни друга, ни гостеприимных дриад. Она плыла по волнам завораживающей, тягучей музыки, рождающей в воображении виды нездешних земель. Казалось, Ляля вот-вот вспомнит что-то, что знала давным-давно, но успела забыть. Что-то родное и любимое. Музыкант играл и играл, заставляя слушателей покачиваться в такт причудливой мелодии. Завершающие ноты плавно вернули всех в настоящее, а когда умолкла последняя, где-то вдали, будто отзываясь на рожок, тонко просвистел поезд.

Дети долго шли сквозь сырую траву к станции, путь их освещали фонарики, стрекотали невидимые ночные кузнечики. Лес кончился внезапно, перед ними раскинулась широкая равнина. Впервые за эти дни Ляля глубоко вздохнула. Сбоку шуршала трава, боровичок спешил за ними.

Станция была крохотная, с небольшой площадкой, возвышающейся из травы и закрытой сейчас наглухо будкой. Протяжный сигнал поезда пропел где-то близко, скоро дети увидели горящий как совиный глаз фонарь паровоза. Боровичок зашипел на поезд и с громким хлопком растворился в воздухе. В единственном пустом вагоне никого не было. Мохнатая темень ночи за окном сонно жмурилась звездами. Дети удобно устроились на широких мягких сиденьях и быстро уснули под мерный стук колес. Ляле показалось, что проспала она ровно минуту. Евсей тормошил ее за плечо, вставай, мол. Девочка сонно села, потянулась и зевнула пару раз. Сон слетел с нее мигом, когда она увидела проплывающие пейзажи. Они будто попали на гигантскую заброшенную свалку, среди которой были разбросаны шины, детали радиоприемников и сломанные телевизоры. Приглядевшись Ляля поняла, что это причудливые домики. Пространство между необычными жилищами было густо засажено цветами и деревьями.

Скоро они подъехали к главному замку. Его центральная часть подозрительно смахивала на канистру.

— Это в их вкусе, — усмехнулся Еська, — глядя на лицо подруги, — это только с виду рухлядь, а внутри все хитро устроено. Проектировали замок год, даже архитектора-строителя какого-то заграничного приглашали. То ли Сов, то ли Соль. А, впрочем, кажется его имя начиналось на «х».

Ляля ожидала, что они выйдут на станции и отправятся в замок пешком, но поезд доставил их прямо внутрь через причудливую кирпичную арку в боковой стене. На перроне их встретили местные жители: роботы всех форм и размеров. Какие-то скрежетали потертыми жестяными боками и медленно брели в глубь замка, старики, поняла Ляля. Некоторые бодро скакали на одной ножке, то и дело со свистом поднимаясь в воздух. Выйдя из поезда Ляля огляделась. Они были в большой зале, похожей на внутренность гигантского железного короба. Тут и там на стенах виднелись металлические заплатки, приваренные крупными стежками. Свет проникал сквозь узкие окна, похожие на щели. Впереди темнела низкая арка. Едва уловимо пахло машинным маслом. Еська и Ляля в растерянности остановились. Из толпы выскочил зеленый роботенок, голова которого смахивала на кувалду, с посаженными на нее крохотными глазками, а тело было сооружено из старого пылесоса. Передвигался он как люди на двух ногах, иногда выпуская крепкие алюминиевые колеса, которые заменяли ему ролики.

— Добро пожаловать в Западные рубежи, — бодро поприветствовал их роботенок, — меня зовут Шестеренка. Мы вас ждали. Пойдемте, отведу вас к старшим, а потом спустимся на кухню. К вашему приезду заказали кучу человеческой еды!

После темной арки взору ребят открылось приветливое оранжевое помещение, украшенное цветами в горшках. Сквозь большие окна лился свет. Тут и там из стен торчали широкие прозрачные трубы, хаотично уходящие то в бок, то вверх. По ним иногда с шорохом пролетали коробки и письма. Они подошли к стойке регистрации, за которой сидела латунная роботиха, голову которой украшал венок из васильков. Она приветливо улыбнулась гостями, растянув толстые резиновые губы и подняла трубку замкового переговорщика. Вместо слов из него донеслись тонкие сигналы: несколько коротких и один длинный. Роботиха кивнула невидимому собеседнику и выдала Шестеренке синюю карточку:

— Сектор С, первый поворот налево.

— Спасибо, тетушка Иридия!

Шестеренка повёл гостей в соседнее помещение, из которого доносились шорохи и перестуки. Там они обнаружили множество тонких рельс, опоясывающих комнату. Они убегали за резиновые ширмочки. Шестеренка подошел к синему квадратику на полу и встал прямо на него. Роботенок выжидательно смотрел влево и чуть вверх, оттуда со скрипом выкатилась тележка, оборудованная двумя широкими сиденьями, парой розеток и крепкими перилами. Дверцы тележки послушно распахнулись, когда Шестеренка приложил к ним карточку. Сначала ехали медленно, неторопливо огибая повороты и углы новых и новых комнат. Ерзающий Шестеренка в конце концов не выдержал и нажал неприметную оранжевую кнопочку возле сиденья. Тележка взвыла! Она понеслась вперед как ужаленная, ее заносило на поворотах, подъемы она теперь преодолевала шутя и со спуском летела с бешеной скоростью. Евсей даром что волшебник, орал не хуже Ляли. Один Шестерёнка сидел не шелохнувшись. Комнатки, большие залы, коридоры и повороты слились в глазах девочки в цветную карусель. Поездка закончилась неожиданно, тележка замедлила ход и с мягким стуком уперлась в платформу.

В полукруглой зале их встретил полный совет старейшин. Они знали, что дети завели уже две части машины, поэтому встреча началась с благодарностей и поздравлений. Ляля обратила внимание, что здесь не было и двух одинаковых роботов. Она пожала протянутые к ней вилки, железные щупальца и резиновые шланги, скромно отвечая, что ее большой заслуги нет, это все Евсей. Еська так же кивал на нее. Это роботам понравилось. Они не стали как русалки и дриады откладывать поиск ключа на потом. Завтрак детям привезли в вагончике сюда же, где они сидели за большим столом с двенадцатью роботами, включая Шестерёнку. Евсей и Ляля с удовольствием взялись за горячую яичницу и тосты с джемом и запили все это умопомрачительным какао. Из многочисленных окон-иллюминаторов открывался головокружительный вид на окрестности. Ляля поняла, что они находятся на самой верхушке «канистры». Подсказку записали на большой доске, подвешенной у двери. Любой мог прочитать:

Ну, а когда дойдешь к машинам,

Не поднимайся на вершины.

Под ноги лучше посмотри

И с гайки яркий цвет сотри.

В головах роботов жужжали невидимые детали. Один напрягся так, что лампочки, окаймлявшие его лоб, хаотично замигали, а из носа пошел дым. Его вывели наружу, отдохнуть и подышать свежим керосином.

— Ясно одно, — сказал Главный робот Ванадий, — искать следует внизу, преимущественно в нижней части замка. Подсказка смотреть под ноги прямо указывает на то, что это пол. Верно, коллеги?

Роботы согласно закивали.

— Итак, гайка окрашена в яркий цвет, другими словами, в насыщенный. Это понятно, коллеги?

Роботы снова закивали.

— Это все, что можем определить. Та это гайка или не та, поймет только девочка. Ведь магия ключа откликается исключительно на человеческую кровь.

— В буквальном смысле? – изумился робот в серебристой накидке.

Ляля поежилась. Уловивший этой движение Ванадий поспешил объяснить:

— Конечно, нет. Это говорит о том, что контакт ключ произведет лишь с человеческой рукой. Странно, что волшебник не смог передать вам больше информации.

— Но ведь Агалей на пенсии, — поспешил вступиться за старика Евсей.

— А его заместитель?

— Он серьезно болен. Неведомая хворь, — сказала Ляля, —  Тильда сказала, что это мощное заклятье.

Главный робот нахмурил бровки-антенны.

— Хм. Я свяжусь с Северными рубежами, надо прояснить ситуацию. А теперь я покажу вам нашу часть машины.

Ляля думала, что их повезут вниз, но Ванадий распахнул неприметную дверцу в стене переговорной комнаты. В стерильной чистоте, рядом со светящимися белыми стенами машина казалась выдумкой средневекового изобретателя со своими рычажками, цветными кнопками и клепками. «В принципе, так и есть», подумала Ляля.

Ключ нашелся неожиданно быстро. Благодаря организованным архивам Западных рубежей, они быстро узнали какая часть замка существовала в момент создания ключа. А по виду выпускаемых тогда гаек значительно сузили круг поисков. Уже вечером Ляля держала в руках крупную синюю гайку, подрагивающую от радости, что ее нашли. Много столетий она украшал порог замковой кухни наряду с другими выкрашенными в яркий цвет деталями. Немаленькой процессией все поспешили наверх, к машине, но тут их ждала беда. Последняя не откликнулась на ключ. Ляля чувствовала, что она и ключ вибрируют на одной частоте, но скважина не появлялась. К ужину в переговорной комнате собрался совет. Роботы редко отключались на подзарядку, а ради такого события готовы были не спать неделями. Подперев железную щеку рукой, Ванадий грустно наблюдал за тем, как дети аппетитно едят борщ и пирожки с щавелем.

— Я говорил с Артуром, — рассказывал он, — эти дни они пытались разобраться с хворью нового волшебника. Вылечить его не удалось. Пока. Зато они нашли виноватого.

— Кто же это?

— Обитающий неподалеку Пустынный дух. Они повздорили, потому что духу самому вздумалось занять дворец волшебника. Тот сгоряча прогнал его, а дух этот мстительный, вот и наслал порчу. Без него ее не снять.

— От этого духа постоянно одни беды! – возмущенно воскликнул Еська.

— Какие? – спросила Ляля.

— Самые разные, — ответил за Евсея Ванадий, — от мелкого воровства до запугивания лесных жителей.

После ужина детей отправили отдыхать, а роботы остались совещаться до утра. Евсей разбудил Лялю ночью, она с трудом открыла глаза, пытаясь понять, что происходит.

— Ляля, я кажется понял!

— Что? А? Что-то случилось?

— Я понял, почему машина не открывает скважину!

Ляля села в постели, положив руки поверх одеяла. Небольшая комнатка с двумя кроватями, куда их определили, была тускло освещена фонарем, подвешенным снаружи у окна. Окна-иллюминаторы были усыпаны капельками дождя, ночью была гроза.

— А что, если под ноги посмотри, это не только про ключ? Но и про скважину?

Ляля хмуро глядела на друга, пытаясь сообразить, о чем речь.

— Думаешь?

— Просто понимаешь, если бы я делал этот ключ, не стал бы все делать одинаковым, так, на всякий случай. Я не говорил, но первый волшебник был моим прапрапрадедушкой. Ты не обратила внимание? Ножки машины были резиновыми. Во времена первого волшебника резину еще не придумали.

Ляля встала и набросила одеяло поверх пижамы. Обула тапочки.

— Пошли проверим.

— Может, ты поспишь и утром пойдем?

— Ага, ты разве уснешь? Вот и я тоже.

Роботы удивились, но послушно сняли резиновые набалдашники с ножек машины.

— Я думал, изначально было так, — сказал робот-старичок Барий, — на моем веку она всегда так выглядела.

— Только не во времена первого волшебника, — ответил Ванадий, — на такой мелочи чуть не прокололись.

Ножки машины заканчивались резьбой, на две из них были накручены синие гайки, третья опиралась на пол так. Когда ее «обули», машина послушно загудела и осветила комнату ровным синим цветом. С тех пор Ляля думала, что группа улыбающихся роботов – одна из самых забавных вещей на свете.

 

Глава, в которой все закончится хорошо. Почти.

К вечеру второго дня Ляля и Евсей были в замке Артура. До дня летнего равноденствия оставалась неделя. Дети, окрыленные успехом, надеялись, что и здесь не задержатся дольше нескольких дней. Их встретили как победителей, накрыв богатый стол. Чего там только не было: лучшие сыры, домашний хлеб, фрукты и ягоды, фисташковое и шоколадное мороженое и пышный абрикосовый торт. Старушки-поварихи квохтали и суетились, накрывая стол и смахивая невидимые пылинки с кулинарных шедевров.

— Вы хорошо потрудились, дети! – прогудел Артур, — осталось завести последнюю часть машины. Что там в нашей части подсказки?

А напоследок не забудь

Найди заветное оконце.

И заверши свой долгий путь

До летнего стоянья солнца.

— Что ж, это понятно. На поиски у нас ровно неделя. Машину мы заведем, рубежи вновь окрепнут. А вот что с волшебником делать, непонятно. Пустынный дух затаился, нигде нет. Натворил дел, сам пожалел, наверное. Ведь хмарь и тоска не только нам вредят, они нашу общую сказку разрушают. А волшебнику хуже и хуже.

Дети поникли. Артур продолжил:

— Рубежи крепнут, это видно. Комнаты в нашем замке почти перестали меняться местами, а то он почти в карусель превратился! И, главное, никто не знает точно, куда та или иная дверь приведет. Ох и умаялись.  А сейчас стихло все.

Вмешался Синерик, с трудом прожевавший гигантский кусок картофельного пирога:

— С молодым волшебником мы разберемся, сначала заведем машину. Что там надо найти? Оконце? С этим беда, у нас окон несчитанное множество. И как оно может быть ключом?

— А может это петли или ручка, или затвор окна? – спросила Ляля.

Синерик просиял:

— Умница, девочка. Ну, до чего смышленая, вся в отца!

— Если оконце заветное, значит, оно одно здесь такое и чем-то выделяется.

Сидящие за столом дружно рассмеялись. Северные рубежи были известны множеством разномастных окон. Ни одно не повторяло другое: круглые и квадратные, закрытые мрачными решетками и панорамные, крохотные и огромные. Евсей не присоединился к веселью.

— Я имею в виду, что оно отличается чем-то другим.

— Чем же?

— А вот не знаю.

В это время одна из упитанных старушек, седые волосы которой были заколоты в пышный пучок робко подошла к Артуру. Приставила табуретку, взобралась на нее и что-то с жаром зашептала на ухо медведю. Тот сосредоточенно слушал, а потом просиял.

— Глафира дело говорит! Есть у нас одно такое — что ни час на новом месте. Маленькое такое шестиугольное. Я его еще медвежонком помню, больно мне нравилась его ручка в виде ключа!

— Это то, на котором потерянные связки находятся? – спросил Синерик.

— Оно самое! Ключ к ключу, понимаешь?

Медведь взревел от волнения, поднялся так, что со стола посыпались тарелки. Решили разделиться и отправиться на поиски ключа. Евсею с Лялей досталось верхнее левое крыло замка.

Мальчик уверенно вел девочку по многочисленным переходам и лесенкам. Каких только окон они не перевидали! Особенно Ляле понравился двухметровый витраж, на котором была изображена девушка в рыцарских латах и круглое окошко, за которым, почему-то, царила ночь. Окна находились за ширмами и портьерами, оборачивались зеркалами и фальшивками. Через час беготни дети так устали, что решили перевести дух на верхней ступеньке широченной лестницы, сложенной из того же камня, что и замок. Позади них темнела арка в парадную залу, под ногами начинался коридор. Когда портьера, прикрывавшая неведомый портрет в стене зашевелилась, Ляля вздрогнула. Оттуда выглянул круглый глаз, мелькнула улыбка и пухлая старческая ручка протянула кувшин соку. Ляля изумленно поглядела на Евсея. Тот с наслаждением сделав глоток небрежно махнул рукой:

— Наши бабушки чувствуют, когда и кто в замке хочет пить или есть. Каждый раз возникают как из ниоткуда, все уже привыкли.

Ляля запоздало крикнула спасибо за портьеру, за которой оказался темный извилистый ход.

— Тут явно окна нет, — сказал Евсей.

— Откуда знаешь?

— Я бы почувствовал. Ключи откликаются и на меня, только гораздо слабее. Ведь во мне вдвое меньше человеческой крови.

Ляля вежливо и выжидательно помолчала, и мальчик продолжил.

— Папа был известный волшебник, а мама жила в деревне с родителями. Они были уже взрослые, когда встретились, папе шел третий век, а маме что-то около того в пересчете на человеческие года. Они влюбились, жили на берегу озера, тут неподалеку. У них долго не рождались дети, а когда мама загадала желание на Падучую звезду, появился я. Только они уже старенькие были. Артур забрал меня в замок.

— А мои родители постоянно спорят, — помолчав сказала Ляля, — мама ругает папу из-за каждой мелочи, у него просто титаническое терпение, так бабушка говорит..

Грустные размышления прервал шум из холла:

— Оно здесь! Здесь! Держи его!

Дети бросились на крики. Синерик отчаянно пытался удержать исчезающее окно. Без сомнения, это было оно. Только ручка у него была отломана и из рамы торчал невзрачный обломок.

— Отпускай его, дружище, — печально сказал Артур, положив гигантскую лапу на плечо друга, — ключ обломан.

            Ужинали в тоскливом молчании. Почти пойманный за хвост ключ снова исчез. Тягостную трапезу прервал чихающий шум мотора. Он становился настойчивее, скоро оглушительный треск заполнил собой все вокруг. Дети знали, что это за шум, не узнать его было невозможно. Их догадки подтвердились, когда на широкий внутренний дворик приземлился ярко-желтый кукурузник. Из него спешно выбрался почтенный старец Агалей и размахивая руками бросился ко входу. Ужинающие молча повернулись к двери и стали ждать. Через пять минут, она распахнулась.

— Дети! – едва переводя дыхание, воскликнул Агалей, — дети, где ваш друг?

— Какой друг? – удивились Евсей и Ляля.

— Борови-и-ик, — простонал старец, опускаясь на заботливо подставленный Глафирой стул.

— Не знаем, мы его давно не видели. Последний раз у друидов, кажется.

— Он еще на станцию с нами шел, я помню – добавила Ляля.

— Да что случилось!? – потерял, наконец, терпение Синерик.

— Это не борови-и-ик! – икнул Агалей, — Тильда недавно пришла в себя и рассказала, что друг детей чуть не утонул.

Артур хлопнул себя по лбу могучей лапой.

— И что?

— Боровики отлично плавают! А потом дриады рассказали, что тот не стал с ними играть и на их язык не отзывался. Где вы его нашли, дети?

— Недалеко от замка волшебника, на пути к тебе. Там еще пустырь Пустынника рядом.

— Все, мне все понятно. Боровички за сто верст обходят этого противного Пустынного духа! Это он сам и был!

— Так и мы его знаем, — заквохтала одна из старушек, — повадился одно время на замковую кухню еду таскать. Ладно бы желуди, так ведь лучшую головку сыра утащил! Мы его быстро воровать отучили.

Старушка, держащая метлу – вжих-вжих! – показала, как вымели ненастоящего боровичка из замка. Ляля была рассержена, как можно из вредности заставить кого-то болеть! А еще безобидным прикидывался.

Нашли Пустынника на следующий же день, он снова увязался за Лялей в виде боровичка. Хотел было подластиться, но та быстро вывела его начистую воду. Отчитала будь здоров, мама бы гордилась. Стоя на полянке перед замком она ругала духа:

— Немедленно верни все как было! Отведи свою порчу!

Боровичок морщился, ежился и вертел головой, как нашкодивший кот. В старца превращаться не стал. Развел крохотные ручки, из рукавов выпала пара желудей. Затопал, зашипел, закрутился вокруг своей оси. Изо рта вырвалось облачко лилового дыма, медленно поднявшееся и растаявшего в вечернем небе.

— Все? – строго спросила Ляля.

Боровичок недовольно кивнул. Исподлобья глядя на девочку боком-боком пробрался к кустам, ни на минуту не переставая ворчать на непонятном языке, и исчез.

Пошли скучные, и вместе с тем напряженные дни. По сто раз кто-нибудь начинал рассуждать: «А что, если ключ, это метафора?», «А может, попробуем вынуть раму и принести к машине?» и так далее.

За два дня до солнцестояния пришли вести, что молодому волшебнику хуже. Все сникли. Обитатели замка обыскали его сверху-донизу, но ничего так и не нашли.

А спас всех Евсей и вот, как это было. Они сидели на кухне, где в печи доходили аппетитные ватрушки.

— Все думали, что дух – боровичок, верно?

Ляля неопределенно кивнула. Она была занята, пуская пузыри в стакан с морсом.

— Его выгнали из замка за воровство?

— Так, — отвлеклась девочка от стакана.

— А еще он постоянно носил на шее мешочек, в котором хранил кучу железяк?

— И что? – снова поскучнела девочка.

— А если, там и ключ лежит?

— Шанс минимальный, но, все-таки… Помнишь, как он не давал к нему приближаться? Шипел как кошка.

— Точно. Едем на пустырь! Говорят, он снова там обосновался.

Ради такого дела из замка выдвинулась целая процессия, презабавно выглядящая со стороны: громадный медведь, подпрыгивающий шарообразный гном, гигантский еж в пенсне. Над ними кружили филины и коршуны, то и дело комментирующие медлительность пешеходов. Порталы замка барахлили, а чинить не было времени. Пешком они добрались до места за полтора часа.

Пустынник развлекался в своем духе, укутавшись в дряхлые балахоны, завывая носился меж песчаных дюн. Он застыл на месте, крутясь вокруг своей оси, при виде процессии.

— Пустынный дух, мы пришли за тем, что принадлежит нам! – звонко выкрикнула Ляля.

Дух закрутился еще быстрее.

— Ничшшш…. Шшшегоооооо…. Не зна-а-а-аю, — подвывал он.

— А вот и знаешь! – дерзко ответил Евсей, — а ну выворачивай свой мешочек!

Дух повис на одном месте, грустно глядя круглыми как блюдца, абсолютно прозрачными глазами. Перевел взгляд на Лялю и стремительно обернулся боровичком. Неуклюже подошел к ней, та недоверчиво глядела на него сверху вниз. Хотел прижаться к ноге, но она погрозила пальцем. Не обманешь, мол.

— Верни, что украл в Северных рубежах!

— А остальное оставить можно? – хриплым человеческим голосом спросил боровичок.

— Посмотрим, — неопределенно ответила Ляля.

Вздохнув, боровичок начал развязывать шейную тесемку. Долго копался в мешочке и извлек на свет: медный подсвечник, потертый кошелек, старые очки и медный ключик! Толпа ахнула, а еж с радостью выхватил у боровичка любимые очки.

Когда в машину вставили последний ключ, загудел весь замок. Машина трещала и отбрасывала цветные искры. «За стенкой» слышались радостные крики русалок, дриад и сигнальные приветствия роботов. Сказка снова сомкнула несокрушимые рубежи, готовая дать приют любому, кто в нем нуждается. Воздух потрескивал от волшебства, все в замке творилось по щелчку. В эти дни Ляля и Евсей смеялись больше, чем за всю предыдущую жизнь.

В день Летнего равноденствия праздник омрачала только хворь нового волшебника. Его замок был украшен лентами и цветами, отовсюду слышалась веселая музыка, в столовой репетировал лучший хор лисят, выписанный из дальнего леса. Соловьи прочищали горлышки у печных труб, готовясь к торжеству.

Праздник передачи должности Главного волшебника наступил на закате. Столы ломились от угощений: пышных слоеных пирожных, тяжёлых от пропитки шоколадных тортов и кувшинов с медовухой. Гости нарядились в лучшие наряды, даже для Ляли нашлось платьице. Когда все расселись по местам, а светлячки зажгли фонарики, Агалей отправился за внуком в его кабинет. Когда они вышли, по парадной зале разбежался шепот ужаса. Молодой волшебник едва стоял на ногах, освобожденный от заклятья Пустынника, он чувствовал себя ничуть не лучше. Ляля и Евсей тревожно переглянулись. Агалей беспомощно взглянул на Артура. Тот все понял и взмахнул лапищами:

— Наш праздник открывает хор сестричек-лисичек из дальнего леса! Прошу приветствовать наших лучших певуний!

Зал разразился аплодисментами, сестричек-лисичек здесь любили. После выступления хора, в зал вернулся Агалей.

— Дорогие гости! В жизни не всегда все идет так, как хочется. И даже заведенный столетиями порядок иногда встает с ног на голову. Я стар и не сразу понял, в чем хворь моего волшебного внука. Он отказывается от роли Главного волшебника. Как оказалось, он всегда мечтал разводить коз и варить сыр.

Общий возглас изумления заглушил его последние слова.

— Но кто же станет нас защищать? – тонко пропищал барсук, шею которого украшал кружевной воротничок.

— Кто? Кто? Кто? – разбежался по залу шепот.

И один за другим гости уставились на Еську. Тот смотрел смущенно, но прямо, не скрывая пунцовых щек. Ляля ткнула его в бок:

— Ты же еще маленький!

— Мне тридцать пять, вообще-то.

— Сколько?!

— У волшебников время по-другому идет.

***

Конечно, Еське было очень страшно. Да и не Еськой теперь он был, а Главным волшебником Евсеем. Внук Агалея женился на любимой девушке и поселился в соседней деревне. Загадочная хворь испарилась в один день. Он завел десяток коз и был счастлив. Агалею скоро пришлось нянчить правнуков. А Евсей выстроил прочный портал, по которому Ляля еще много раз навещала любимых друзей.

 

Эпилог

Ляля шла по лагерной тропинке. Казалось, она не была тут тысячу лет, а на самом деле, здесь прошло всего два дня. За ней приехали родители и Ляля спешила в кабинет директрисы, чтобы встретиться с ними и забрать документы.

— Она у нас такая умница! – тараторила начальница лагеря, — почему вы не говорили, что у нее способности к ботанике? Только поглядите, какой гербарий нам собрала Лялечка.

На стене висело чудовищное полотно метр на два, на котором какой-то искусник, не иначе, сложил тропический лес и пару крокодилов в придачу. Мамины брови взлетели до небес, а папа с трудом скрывая хихикал в кулак, видя изумленное лицо дочери.

Позже в машине она спросила:

— Пап, а ведь лагерь выбрал ты, верно?

Тот покосился на нее в зеркало заднего вида и кивнул.

— Ничего подобного! – возразила мама, — выбирала я по рейтингу лучших лагерей региона.

Ляля улыбнулась.

— А еще, пап. На рукоятке твоего меча рубин или изумруд, я не помню?

— Рубины.

— А расскажи мою любимую сказку еще раз?

 

История, с которой все начинается, рассказанная в конце

Старый садовый гном мистер Таймс терпеть не мог жить в саду. Поэтому тридцать лет назад он обосновался на пыльном чердаке в доме номер 43 по Васильковой улице. До недавнего времени гном жил одиноко, пока не познакомился с Дэниелом – мальчиком из восьмой квартиры.

Эта история началась в обычный четверг, когда мальчик собирался в школу. Сложил учебники и положил в карман яблоко. Стараясь не смотреть на лесенку, ведущую на чердак, торопливо закрыл заедающий замок. На чердаке никто не жил, говорили взрослые, но Дэниел часто слышал над головой тяжелые шаги и покашливание. Он повесил ключ на шнурок, шнурок на шею и вздрогнул от подозрительного шороха. С чердака спускался странный человек. Ростом с мальчишку, а у самого широкая белая борода и густые, косматые брови. Дэн вспомнил выступление маленьких ловких человечков в цирке. «Ли-ли-пут», едва не сорвалось с языка.

— Сам ты лилипут, — сердито отозвался бородатый человечек, — а я – садовый гном.

Дэниел попятился, присел, не глядя на скамеечку у двери. Он знал, что гномов, тем более садовых, не бывает. Как, впрочем, и фей, и драконов, и других сказочных существ. Однако, в том, что перед ним самый настоящий гном сомневаться не приходилось. Ростом он едва доходил Дэниелу до плеча, но шире был раза в три. На голове его был красный, островерхий колпак. Довольно объемный живот обтянут видавшей виды темно-синей тельняшкой, на ногах такие же красные как колпак брючки и чудовищной яркости желтые ботинки.

Все это Дэнни разглядел позже, а сейчас он сидел, не совсем вежливо уставившись в лицо нового знакомого. Глаза у гнома были синие. Они как бусинки поблескивали из-под широких седых бровей. Кончик бороды был заправлен в потертый ремень с якорем на пряжке.

Несколько секунд мальчик и гном рассматривали друг друга, потом сердитое выражение лицо последнего сменилось добродушной улыбкой.

— Ты Дэниел? — спросил он низким басом.

— Д-д-да-а… Откуда вы знаете?

— Живу прямо над вами.

— Но над нами нет никакого жилья, там старая заброшенная мансарда. Говорят, там живут привидения.

— Которые топают, ворчат и иногда курят старую трубку… Никаких привидений там нет, я бы точно их заметил.

Дэниелу показалось странным беседовать о привидениях с гномом.

— Но ты же взрослый и не веришь в призраков? — с усмешкой спросил он Дэна.

— Конечно, нет!

— Ах, какая жалость, — сказал гном, — ведь тебе наверняка говорили, что гномов не бывает?

Дэниел кивнул.

— Взрослые так говорят не по своей вине. Они просто дальше своего носа ничего не видят. Хотя, например, в драконов я и сам не верю, но вот домовых, русалок и леших кругом полным-полно. Есть даже один волшебник.

Удивление сменилось в душе Дэниела восторгом. Русалки и домовые в его микрорайоне! Об этом раньше и мечтать было нельзя.

Гном протянул широкую ладонь:

— Мистер Таймс. Синерик Таймс.

Так было положено начало удивительной дружбе между маленьким мальчиком и садовым гномом.

В подъезде раздались мальчишечьи голоса. Том и Роберт тоже собирались в школу.

Мистер Таймс с тревогой посмотрел вниз:

— Меня не должны видеть, иначе слабеет волшебная сила. Приходи к вечернему чаю, расскажу свою историю.

Дэниел, конечно, согласился. Гном с тревогой произнес:

— Кажется, идут.

Мальчик оглянулся, чтобы поглядеть и услышал за спиной негромкий щелчок. Гном исчез.

Дэниел с трудом усидел на уроках. Не пошел играть с друзьями в футбол, сразу побежал домой.

Когда в калитку вошел мистер Филлипс, каждый день возвращающийся со службы ровно в пять часов, Дэниел обул тапочки и пошел наверх.. На лестнице им овладело сомнение, не выдумал ли он утреннюю встречу? Но сегодня всегда плотно закрытая дверь мансарды была приотворена.  Дэниел толкнул ее и вошел внутрь.

Как он и думал, мансарда была полна всякого хлама, но, казалось, кто-то старался навести порядок. Полосатое покрывало, висящее на окне, было отодвинуто в сторону и стянуто поблекшей атласной ленточкой. У окошка стоял круглый столик, возле него старое кресло и табурет от фортепиано на крутящейся ножке. Хозяин старательно разжигал газовую горелку. Когда ему это, наконец, удалось, он водрузил на нее блестящий голубой чайник и повернулся к гостю.

Мальчик и гном уютно расположились у окна и вскоре болтали обо всем на свете, будто знали друг друга сто лет. Оказалось, на многие вещи они смотрят одинаково. Оба не любили рыбалку и жару. И Дэниел и Мистер Таймс обожали творожное печенье и выпуск вечерних мультфильмов. Через полчаса мальчик напомнил хозяину, что тот обещал рассказать свою историю. Гном сложил переплетенные пальцы на животе и задумчиво уставился в потолок. Прошло не менее пяти минут, прежде чем он начал рассказ:

— Я – Синерик Таймс происхожу из древнего рода садовых гномов. Мои матушка и папаша проживали в Дворцовом саду с начала века. Я вырос там, ходил в школу. В нашем саду была уйма народу, что мне совсем не нравилось. Я предпочитаю уединение и покой. Когда я заявил родителям о том, что собираюсь переехать в дом, они были в ужасе! Никогда такого не бывало, говорили они, чтобы уважающий себя садовый гном из древнего рода стал домовым!

Мы тогда долго спорили, но я настоял на своем. Переменил с тех пор около десятка домов и только здесь проживаю уже двадцать пять лет, потому что никто мне не мешает. Не проводят мусоропровод и не завешивают стены спутниковыми тарелками. К сожалению, от всего этого сказки умирают, а моя волшебная сила нужна мне каждый день! Не скажу, что я невероятный маг, но кое-что могу. Например, поднять предмет в воздух или стать невидимым. Иногда я летаю, когда нужно навестить родных. Но, в целом, я самый обычный гном. Садовый гном.

Почти у каждого волшебного существа есть работа. Мы охраняем наши границы. Моя обязанность следить за тем, чтобы Северные Рубежи продолжали оставаться надежными, для того, чтобы наша сказка оставалась в силе. Если не уследить, в сказку может проникнуть хмарь и тоска, а что еще хуже – цивилизация! Сколько волшебных существ было вынуждено переехать в леса, когда уютные маленькие города начали превращаться в мегаполисы! На самом деле работа не такая сложная, ведь Северные Рубежи охраняются медведями и совами. Не так романтично, как, например, на Востоке, где границы охраняют русалки, или на Юге, населенном дриадами, но тоже хорошо.

Сегодня ночью мне предстоит отправиться туда, чтобы поговорить с самым большим белым медведем. Он заметил неладное и просит моего совета. За мной прилетит Сизый филин, так как летать на такие далекие расстояния я, к сожалению, не могу.

Дэниел сидел, приоткрыв рот. Русалки! Говорящие совы! Сказочная страна! О таком он раньше и мечтать не мог. Внутри него смешался восторг и легкий страх. Чувство знакомое всем мальчишкам накануне приключений.

— Но не все так просто, — продолжил мистер Таймс, — посыльные сообщили мне, что сегодня я должен явиться с человеческим ребенком. Какими бы волшебными мы не были, некоторые вещи доступны только людям. Взрослого мы взять не можем, из-за них сказки съеживаются. Я долго наблюдал за обитателями двора, выбирал того, кто сможет. И решил, что это должен быть ты. Ты сможешь нам помочь?

— А что нужно сделать?

— Отправиться со мной к Северным рубежам и запустить древний механизм, доступный только человеческим рукам. Сколько ни бились мудрейшие из нас, не смогли заставить его работать. Нужна человеческая магия.

— Но во мне нет никакой магии, я обычный мальчик.

— Ну, я говорю о том волшебстве, что есть в каждом из нас. И в первую очередь, это сила воображения и сила веры. Я заметил, когда вы строили во дворе крепость все играли понарошку, а ты будто в самом деле. Или, когда щенок упал в колодец, вытаскивать полез снова ты. Я понял, ты не должен испугаться в решительную минуту.

Если честно, Дэниел сильно сомневался в своей храбрости. Одну долгую секунду колебался, но почти сразу кивнул, чтобы Таймс не передумал и не взял другого.

— А мы быстро вернемся?

— О, не волнуйся, к исходу ночи мы вернемся обратно, ведь сегодня особенная луна.

Перед сном Дэниел сложил вещи так, чтобы бесшумно одеться в темноте. Потом открыл оконную задвижку и достал школьный рюкзак. В него он положил печенье, конфеты, старый компас и фонарик. Уснуть вечером он, конечно, не мог. Было немного стыдно перед мамой за то, что она ничего не знает.

В назначенный час гном помог Дэниелу спуститься из окна по шаткой водосточной трубе. Они шумно плюхнулись в траву и пару минут сидели притихшие, ожидая, что вот-вот поднимется шум. Подняв рюкзак, они направились к Пустырю-за-Домом, чтобы встретиться с Сизым филином.   Вокруг еще не было настоящей ночи, у далекого горизонта догорал долгий летний закат. В то время как за спиной путешественников уже мерцали первые звезды. Дэниел думал, что будет бояться, но чувствовал себя превосходно.

Через пять минут они пролезли через дырку в заборе, скрывающем пустырь. Мальчик сделал это легко, а вот гному пришлось повозиться. Стало ощутимо темнее и друзья почти вслепую продрались сквозь заросли иван-чая к оговоренному месту. Ровная пустая площадка идеально подходила для взлетов и посадок, но пока на ней никого не было. Мистера Таймса поднес к губам пухлые пальцы и протяжно свистнул. Мальчик чуть присел, заоглядывался.

С востока донеслось шуршание и свистящие звуки, будто кто-то очень большой тяжело летит к ним. В темноте было не разглядеть, Дэниел видел только смутный силуэт на фоне густо-синего неба. Еще несколько секунд и к ним шумно приземлился громадных размеров филин. Мальчик чуть не сделал шаг назад, увидев круглые как плошки желтые глаза и мощный клюв.

— Рядовой Северных рубежей Августо для выполнения особо важного поручения прибыл, — бодро отрапортовал он низким, приятным голосом.

— Смотритель Северных рубежей Синерик Таймс для выполнения особо важного поручения прибыл, — в тон ему ответил гном.

Старые друзья крепко обнялись. Коротких ручек гнома едва хватило, чтобы обнять филина до половины, а последний укрыл Таймса мощными крыльями. Похлопав друг друга по плечам, они разом повернулись к Дэниелу. Августо протянул кончик крыла мальчику:

—  Августо или Сизый филин, как удобнее, — представился он.

Дэн вежливо ухватился за тяжелые перья.

— Дэниел, можно просто Дэнни.

— Думаю, вы гордитесь особым поручением. Каждый из нас отдал бы все, чтобы выполнить его, но, к сожалению, нам это не под силу.

Лететь предстояло долго, поэтому усаживались на спине филина минут десять. Никто не станет смеяться над тем, что Дэниел в первые секунды полета зажмурился. Весь мир закачался в такт крыльям, а когда мальчик снова открыл глаза, земля оказалась далеко внизу.

Под ними проплывали огни городов и деревень, мутно мерцающими лентами тут и там были разбросаны реки. Круглые как монетки озерца сверкали в лесных чащах. Не было видно никаких дорог, лишь один раз через небольшой пригорок с шумом пронесся паровозик, похожий на игрушечный. Когда впереди показалась крепость, филин начал снижаться.

Они опустились к поднятому на тяжелых цепях мосту. Мистер Таймс заковылял на затекших ногах к небольшой дверце справа и постучал три раза. За дверцей послышалась возня, кто-то не мог со сна отпереть задвижку. Когда смотровое окошко распахнулось, Дэниел чуть не вскрикнул! За ним показалась заспанная морда гигантского ежа в пестром, полосатом халате. Сонливость слетела со сторожа сразу, как он увидел визитеров. Дверца распахнулась за секунду, едва не сбив гнома с ног.

— Филч, — поморщился Таймс, — ты даже не спросил у меня пароля! Да-да, я тоже соскучился по тебе, дружище, но все же устав, — пыхтел он, пытаясь выбраться из объятий ежа.

Они прошли через невысокую дверцу (невысокую для взрослого человека, а для мальчика, гнома и ежа – в самый раз) и проследовали в сторожку Филча. Мальчик увидел широкое низкое креслице, придвинутое к пылающему камину, крепкий стол на толстых ножках, на нем оплывающую  свечу на медной подставке. Филин тут же устроился у камина. Ему был положен отдых.

Мистер Таймс уверенно повел мальчика в одному ему известном направлении. В дальних концах бесконечных коридоров что-то ухало, гремело, но гном будто не слышал звуков. Когда Дэниел совсем уже перестал понимать, где они, друг подвел его к небольшой витиеватой лестнице, убегающей в подвальные помещения. Спускались долго. Сонливость, пропавшая было при виде гигантского говорящего ежа, снова вернулась к мальчику. Он клевал носом и спотыкался. Наконец, они были у цели. Гном подошел к большой металлической двери, отливающей бронзовым блеском. В ней был круглый люк.

Дэниел глазам не поверил. В зале за дверью находился громадный механизм, похожий на внутренность старинных часов. Множество непонятных рычагов, кнопок, шестерней и колесиков манили Дэнни: «Подойди, потрогай, покрути нас». Снова забыв о сне, он заворожено проследовал за гномом, с трудом открывшим тяжелую дверь. Мальчик прошел к загадочному механизму и в первое мгновение не заметил того, кто был в зале. Оглянувшись на тихое покашливание, он собрал все мужество, чтобы не испугаться. Перед ним стоял на задних лапах громадный полярный медведь, его макушка скребла потолок. Он низко-низко склонился к гному, пожал руку и повернулся к Дэниелу.

— Здравствуй, — очень низким, бархатистым голосом поприветствовал он мальчика.

— Здравствуйте, — немного сипло ответил Дэниел.

— Я рад, что ты согласился нам помочь. Без человеческого детеныша механизм нам не запустить, а ждать нельзя. Хмарь на подступах к рубежам.

Он кивнул на широкий экран, мерцающий слева. На нем клубилась серая масса. Индикатор рядом жужжал, он был накален докрасна.

— Что случилось на этот раз? – хмуро спросил гном.

— Снесли детский лагерь, на его месте строится военный завод. Есть ли что хуже для сказки? Мы потеряли поддержку десятков детей, которые каждый летний день нашептывали друг другу сказки и поддерживали прочность наших Рубежей.

Медведь подвел Дэниела к маленькой кабинке за основной частью аппарата. Внутри оказалось небольшое красное кожаное кресло, как раз для ребенка, а впереди сенсорный экран. На нем замелькали картинки, выросшие в 3-D карту. По ней пробежал знакомый крошечный паровозик. Медведь захлопнул дверцу кабинки и дальше Дэниел слышал его через динамики. Карта стала округлой, вокруг нее пролегла широкая красная черта. «Как только за границей заклубится серый туман, отбрасывай его дальше до тех пор, пока он не исчезнет совсем» — проинструктировал медведь. Но как? Дэниелу не объяснили, как это сделать. Он попытался сказать об этом, но связь, видимо, была односторонней.

Ладошки, прижатые к экрану, стали нагреваться, карта медленно закружилась, а у самой красной черты вдруг возникла клубящаяся пустота. Она выбрасывала клочки серого тумана, пытаясь проникнуть за Северные Рубежи. Дэниел зашептал: «Уходи, уходи, уходи». И при этом всеми силами, каждой клеточкой стал представлять, как пустота исчезает. Он хотел поверить. Только она стала отползать, как кабинку затрясло. Экран, к которому были прижаты ладони Дэниела, нагревался больше и больше с каждой минутой. Вот терпеть было уже нельзя, тогда мистер Таймс распахнул дверцу и за шиворот выволок мальчика наружу. Дэниел видел, что все помещение в дыму. Слышал бас медведя:

—  Слишком поздно для модели, реакция не сработала. Мы можем подняться наверх и сделать это там.

Дэниел крикнул в туман:

— Я готов!

— Нет! – ответил ему гном, — слишком опасно!

— Синерик! У нас нет другого выхода.

— Я сказал, что готов, — снова прокричал мальчик.

Он почувствовал на плече тяжелую лапу, медведь подтащил его к громадному лифт. Как только гном втиснулся за ними, дверцы сошлись и они со страшной скоростью поехали вверх. На самой верхней площадке замка стоял густой серый туман. Медведь вручил Дэниелу пластмассовый меч.

— Просто поверь, — шептал он, — этого достаточно!

Изо всех сил вцепившись в оружие, мальчик стал представлять сверкающее металлом лезвие и тяжелую, украшенную рубинами рукоять. Получалось плохо. Он встал попрочнее, расставив ноги, развел локти, чтобы крепче сжать меч. Зажмурился и сразу почувствовал, какой тяжелой стала ноша. Подняв голову, он увидел радость, сверкнувшую в глазах медведя. Туман стал отползать сам по себе, но Дэниел не дал ему шанса и с воплями начал носиться по площадке, разрубая противную клубящуюся массу.

Когда он остановился, вокруг висел обыкновенный белый туман, какой поднимается от земли рано утром. Звонко крикнула птица, ей ответила другая и вот над ними разнеслось громкое щебетанье. Несомненно, начиналось утро. Мальчик чувствовал себя ужасно усталым и вяло думал о том, что будет дома, когда его не найдут в постели. Мистер Таймс похлопал его: «Спасибо, друг». Когда они спустились во внутренний дворик замка, их оглушили аплодисменты. Тут были совы и филины всех цветов и размеров, гигантские ежи и барсуки, гномы и лисицы и даже парочка говорящих деревьев. Дэниел был рад видеть их, но глаза его слипались после тяжелой бессонной ночи. Он едва добрел до небольшой кушетки у одной из стен и прилег, свернувшись калачиком.

 

— Дэниел! Дэн, ну, вставай же!

— Я не хочу. Скажите мистеру Таймсу или Сизому филину, пусть они вам расскажут…

— Что?! Какой филин? Дэниел, в кино опоздаем, да вставай же ты!

Дэнни понял, что голос мамин и что он не в замке, а в своей собственной постели. Сел. Сонно огляделся вокруг. Ночное видение не отпускало. Ему так хотелось хоть на мгновение оказаться там снова. Как жалко, что все было сном. В этот момент мама снова зашла в комнату.

— Зачем ты набил свой рюкзак конфетами? И откуда на нем эти огромные сизые перья? Во что вы опять играли? Чем пластмассовый меч ты вчера притащил?

Не веря своему счастью, мальчик во все глаза глядел на прислоненный к тумбочке сверкающий лезвием меч. Тяжелая рукоятка была украшена драгоценными камнями, а чуть ниже вилась гравировка: «За защиту Северных Рубежей».

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.