Сказки Найджелса. Сборник сказок

Старый мудрый обезьян по имени Найджелс живет в мансарде высотного дома. Он носит жилет и цилиндр, а в свободное время летает по городу, потому что за спиной у него есть пара настоящих перепончатых крыльев. Как зеницу ока хранит он большую книгу сказок, в которую по крупицам собирает услышанные истории. Он с радостью делится ими со всеми желающими. Четыре сказки по четырем временам года увлекут вас в загадочный мир волшебства и тайн. Множество загадок и испытаний предстоит пройти героям на пути к счастью. Но благодаря упорству и вере, все они, в конце концов, достигают его.

Осенняя сказка.

Зилаида и Черный ключ.

Доводилось ли вам встречать огромных летучих обезьян? Могу поспорить, что нет. Похоже, я последним из смертных видел Найджелса — потомка тех самых обезьян, что гонялись за Дороти.

Каждую среду мы встречались, чтобы дружески поболтать за вечерним чаем. Только пил он его не как обычно, а вверх ногами, и тот частенько проливался.

У него был громадный красный цилиндр, добродушное сморщенное лицо и пара черных перепончатых крыльев. По праздникам он надевал клетчатую жилетку, а за пазухой у него хранилась старинная книга с завитушками и узорами.

Вот с этой книги все и началось. Он выронил ее, когда висел, уцепившись ногами за газовую трубу. Книга выпала и раскрылась прямо посередине. Я увидел странную картинку: у небольшого пруда сидела страшно некрасивая девочка, миловидное отражение которой глядело на нее ясными, голубыми глазами. Поначалу Найджелс не хотел рассказывать о ней, но я его уговорил. Он важно отпил из своей чашки, задумчиво посмотрел в потолок (получилось, что под ноги) и не спеша начал эту историю…

***

Л ет двести назад жила в Тарабарии маленькая девочка Зилаида. Она была не просто девочкой, а принцессой. Только не было ей от этого счастья, ведь бедняжка слыла далеко не красавицей! Говорили ей об этом постоянно, и вскоре она поверила, потому что зеркал в королевстве ее отца не было.

Однажды она тайком убежала к реке, чтобы поглядеть на себя, но ветерок поднял такую рябь, что Зилаида с криком отчаяния спряталась в самом темном углу парка. Теперь она была уверена, что уродливей ее нет никого на свете. Парк был ее любимым местом, там жили единственные друзья — лягушки и змеи. Их также не любили, и в этом они понимали друг друга. Кроме того, они были единственно добрыми существами в Тарабарии. Остальные все от короля до мальчика-на-побегушках были злющие и рассерженные. Почему никто не знал, но и спрашивать боялись, чуть что, люди лезли в драку.

У дворцовых врат был надсмотрщик, старый дед Лука. Иногда он перекидывался парой слов с Зилаидой, и рассказал, однажды, что не всегда все было так. Раньше люди были добрыми и веселыми, а самой доброй была мать Зилаиды — Королева Рания. Она была, кроме того, необычайно красивой и ласковой, но однажды пропала, и с тех самых пор все пошло не так.

Раз в году в декабре в Тарабарии выдавалась особенно глухая и темная ночь. Люди каждый раз узнавали о ней заранее по воющему северному ветру и по злым снежинкам, норовящим забрать у путников последнее тепло. Жители страны в эту ночь укрывались заранее, и уж точно никто не высовывал и носа на улицу после полуночи.

В одну из таких ночей, когда Зилаиде было всего три года, в дворцовые ворота вошел необычный старик. Он был иссушен и измучен, но ясный блеск глаз говорил о том, что он не безумен. Судя по одежде, старик явно был чужестранцем. Вокруг не было ни души, и он шел, пошатываясь прямо к королевским покоям. Часы на главной башне начали бить полночь, когда он ступил в полоску света, падающего из высоких окон дворца. Он шел медленно, и с двенадцатым ударом часов сухая, абсолютно белая рука коснулась точеных ручек дворцовых дверей. Его никто не остановил. Жителям Тарабарии было невдомек, что кто-то будет бродить вокруг дворца в самую страшную ночь года.

Беспрепятственно старик дошел до королевской спальни, в приоткрытую дверь которой были видны отблески камина, и по негромкому разговору было понятно, что королевская чета не спит. Юная принцесса была тут же. Черные кудряшки разметались во сне, она мирно спала под защитой родительского дома. Королева негромко вскрикнула, когда старик выдал себя, потянув дверь. Перед царственной четой стоял тощий, высохший старик в лохмотьях. Король попятился, будто увидел привидение.

Вошедший был никем иным как его братом, герцогом Валлийским. В далекой юности отправился он странствовать по миру. А когда вернулся, вместо прежнего весельчака все увидели злого и безжалостного человека. Шло время. Характер его становился хуже день ото дня. Еще тогда король запомнил небольшой, вырезанный из черного камня ключ, который брат все время носил на груди. Герцог хвалился своим приобретением, ведь этот ключ открывал перед владельцем все богатства мира. Действительно, деньги и земли сыпались на него первое время как из рога изобилия, герцог купался в роскоши и ни в чем себе не отказывал.

Только не замечал он, как один за другим оставляют его даже самые верные друзья, а любимая жена, не выдержав бессердечия, сбежала, и он больше никогда ее не видел. Уехал он тогда из страны и много лет близкие не знали ничего о его судьбе. Но беспокоиться им было не о чем, герцог Валлийский ни в чем не нуждался. Блеск золота и звон монет оглушали и ослепляли его, ровно до того момента, пока ключ наконец не высосал из него последние силы, и тогда понял герцог, ставший уже стариком, что выбрал совсем не тот путь. А самое страшное заключалось в том, что он не мог снять заколдованный ключ. Тот будто прилип к коже.

Множество волшебников и мудрецов посетил герцог, в попытках избавиться от ключа, но никто не мог ему помочь. И лишь одна полусумасшедшая ведьма из глухой деревушки в горах рассказала ему, что сможет снять его тот, в чьих жилах течет та же кровь. Но сняв ключ, он заберет и проклятие. Ровно три года шел герцог в Тарабарию в слабой надежде избавиться от злого предмета. В ту самую роковую ночь он умолял брата помочь ему, пока королева Рания сидела в углу, сжавшись от жалости и отвращения, ведь ключ действительно был будто приклеен к тощей груди старика.

Королю было всего тридцать три года, а брат выглядел дряхлой развалиной, вот что сделало с ним бессердечие. Наконец, отец Зилаиды пожалел его, но только он коснулся ключа, тот завладел его умом. Внезапно, в глазах его появилось новое выражение, в уголках губ затаилась злая усмешка. Герцог со страхом наблюдал превращения, которые некогда пережил сам. Король, вместо того чтобы выкинуть ключ в огонь, повесил его себе на шею. Ум его был уже в полном повиновении темных сил, ведь ключ запирал сердце своего носителя на замок.

Прошло всего несколько дней, но весь город и вся страна почувствовали странные изменения в своем правителе. Приказы становились злее и злее, за любые промахи подданных жестоко наказывали, а налоги выросли в несколько раз. Король будто не видел и не слышал слез своего народа, гибнущего от голода за стенами цветущего дворца. Но больше всего доставалось бедной королеве. Каждый день она терпела грубость и насмешки мужа.

Шло время. Менялся король, но менялась и королева. Шаги и движения ее становились мягче и грациознее, голос ниже и мелодичнее, а в зеленых глазах появились странные отблески. Так начала свое действие древняя магия, во все времена охранявшая и спасавшая женщин и девочек. В одну страшную ночь король замахнулся, чтобы ударить королеву, но в ту же секунду ее вдруг не стало. Она, будто развеялась в дым, только в дальнем конце комнаты за дверь выскользнула гибкая черная кошка. Король не видел этого и горевал совсем недолго. Так бедная Зилаида осталась одна. Она росла и все больше походила на мать. За это отец отослал ее жить в дальнюю башню, а все зеркала, в которых ему виделась Рания, приказал разбить.

С тех самых пор принцесса росла в стране без зеркал, среди грубых и бессердечных от голода и невзгод людей. Никто не смел спорить с королем, утверждающим, что переселил Зилаиду в башню из-за уродливости. Так, девочка с самого детства была в этом абсолютно убеждена.

Дворец был окружен дивным, густым и таинственным парком. Границы его заходили так далеко, что путник никогда не мог быть уверен, где он сейчас, в Тарабарии или за ее пределами. В этом самом парке Зилаида и проводила свои дни в одиночестве, пока, однажды, ее покой не был нарушен. Она шла как обычно по одной из своих любимых тропинок, разглядывала цветы, разговаривая с деревьями, что умела делать во всей Тарабарии она одна. Вдруг ей навстречу вышел мальчик. Самый обычный мальчик лет десяти. В нарядном костюмчике, со светлыми, рыжеватыми локонами. Зилаида сразу насторожилась. Во-первых, она ни разу никого здесь не встречала. Во-вторых, она по опыту знала, от мальчиков ничего хорошего ждать не стоит. Так они стояли напротив, во все глаза разглядывая друг друга, пока мальчик… не улыбнулся. Принцесса даже опешила, но тут же поспешила улыбнуться в ответ. Ведь все-таки она была настоящей принцессой, и умела быть вежливой. Так Зилаида познакомилась с Тимом.

Мальчик оказался принцем соседней страны, с которой отец девочки воевал несколько лет за небольшую пустошь на границе двух государств. Тим, как и Зилаида, рос хоть и избалованным, но заброшенным ребенком. Он привык целыми днями пропадать в окрестных лесах. В этот день он шел так долго, что попал, наконец, в дворцовый парк Тарабарии. Дети до позднего вечера играли вместе, а когда стемнело, решили не возвращаться домой. Переночевали в небольшом шалаше, который Зилаида устроила в кроне старого раскидистого дуба. Сквозь густую листву они видели далекие созвездия, таинственно мерцающие в ночной глубине. Теплый летний ветер не давал им замерзнуть, но спать детям совершенно не хотелось.

Они рассказывали друг другу сказки и легенды своих народов. Так Зилаида впервые услышала про таинственный ключ. С тоской вспомнила отца и подумала, хорошо, если бы он на самом деле был добрым и веселым, каким иногда ей снился, а дело все было бы в черном каменном ключе. Девочка и подумать не могла, как близки мечты к правде. Весь следующий день дети снова проиграли в парке, довольствуясь спелыми яблоками, в изобилии растущими вокруг. Тим то и дело бросал игру и подолгу смотрел на свою новую подругу. Зилаида, не привыкшая к такому вниманию, очень смущалась, и, наконец, напрямую спросила у него, в чем же дело.

— Просто ты очень красивая, — выдохнул мальчик.

Чего-чего, а уж этого точно не ожидала бедная принцесса. Решила, что мальчик над ней насмехается, и в слезах убежала домой. Тим был растерян. Еще ни разу на его добрые слова так не реагировали. На следующий день Зилаида не пришла к шалашу, и еще через день тоже. Мальчик все время приносил с собой маленькое зеркальце, украшенное рубинами, чтобы доказать девочке свою правоту. Прошла целая неделя, прежде чем он услышал за спиной тихие шаги. Он сидел у небольшого лесного пруда в глубокой задумчивости, что случалось с ним крайне редко. Зилаида подошла и села рядом. Честно признаться, она очень соскучилась по своему другу, и решила простить ему насмешки, ведь в остальное время он был таким добрым и внимательным. Тим протянул ей зеркало. Зилаида взяла его в руки, не зная, что с ним делать.

Она поднесла его к лицу, чтобы получше рассмотреть, и увидела такое красивое и милое лицо, каких не было во всей ее стране. Девочка в зеркале удивленно ее разглядывала, у нее были большие голубые глаза, густые и длинные ресницы, красивая кожа и блестящие черные кудри. Потребовалось некоторое время, чтобы девочка поняла, что видит свое отражение. В ее глазах читались смущение, удивление и восторг.

— Я же говорил!, — воскликнул Тим, — не веришь зеркалу, погляди на свое отражение в воде. Девочка, помня какое отражение ей вернула вода в первый раз, в страхе подошла поближе, но день был тихий, и водная гладь напоминала сейчас сплошное зеркало. Та же красивая девочка наклонилась к Зилаиде из неведомых глубин. Долго обсуждали дети странное несовпадение, и решили, что на девочку наложено заклятие, а свой истинный облик она обретает только в этом волшебном парке.

Решено было отправиться к ведьме, живущей на окраине той самой пустоши, за которую воевали отцы детей, но день за днем выдавался все лучше и лучше. Дети придумывали разные игры. Сегодня они были пиратами, завтра волшебниками из загадочной страны. Время летело незаметно, а друг в друге Тим и Зилаида нашли верных и искренних друзей, которых им так не хватало в напыщенной, сверкающей роскошью дворцовой жизни.

Тем временем, в те далекие годы при дворе каждого монарха обязательно был колдун. Он помогал государству в самые сложные минуты, превращаясь по ночам в филина или орла. Подслушивал тайны чужих королей или варил такое зелье, от которого любой человек мог стать марионеткой в руках владельца отвара. Был такой колдун и у отца Тима. Старый, согнутый от возраста старик все еще сохранявший живость ума и движений, совал свою черную козлиную бородку во все дворцовые дела. Мальчик его откровенно недолюбливал, считая обманщиком. Но дело было в том, что старик и вправду был колдуном.

Так однажды он узнал тайну отца Зилаиды, подслушав его разговор с одним из приближенных рыцарей. Старинный, черный ключ запирает сердце владельца на замок, тем самым открывая огромный простор для свершений, основанных на решимости и безжалостности. Лишь благодаря этому король Тарабарии, несмотря на численный перевес противника, год за годом одерживал победы в сражениях. Колдун в тот же вечер донес об этом отцу Тима. Кроме того, он проследил, куда ходит принц. Мальчик подружился с принцессой соседней страны, и наверняка выдает ей государственные тайны. Отец Тима был в ярости и строго настрого запретил сыну общаться с Зилаидой. Запер на замок и больше недели не выпускал из комнаты.

Девочка за это время извелась в ожидании. День за днем проводила она в их секретном шалаше, принося с собой книги из дворцовской библиотеки. Тим появился под вечер десятого дня, но был так грустен, что Зилаида сразу поняла, что что-то не так. Мальчик не стал ничего скрывать. Рассказал ей про ключ, и про то, что отец приказал ему выкрасть его через принцессу. За советом обратиться было не к кому. Вряд ли в двух странах нашелся хотя бы один взрослый человек, наделенный мудростью и ясным умом и не потерявший с возрастом детского взгляда на вещи. Раздумывая об этом, дети вдруг вспомнили о старой ведьме живущей как раз на границе двух государств. Про нее ходили разные толки, но только она могла рассудить самые жестокие споры и загадочные случаи.

Решено было немедленно отправиться к ней. Зилаида сбегала во дворец за провизией в дорогу и прихватила старинный золотой компас, чтобы не сбиться с пути. Поначалу идти было весело. Солнце ласково грело спины детей, а проселочная дорога проходила по самым живописным уголкам Тарабарии. То и дело на обочину выскакивал заяц в богатой серой шубке, осторожными, крадущимися шагами пробегала мимо лиса. Когда день стал клониться к вечеру, дети начали замечать, что в ставшей очень высокой траве шмыгают неведомые существа. Из-за цветов показывался то пушистый хвост, то маленькие треугольные ушки, но ни разу Тим и Зилаида не смогли разглядеть их обладателей.

Сумерки становились гуще, а домика ведьмы все не было видно. Дети устали, и садились отдыхать у каждого ручья по дороге. Наконец, когда в небе стали зажигаться первые звезды, они его увидели. Вдалеке светилось маленькое окошко с переплетом в виде буквы ‘Т’. Казалось, что там ждут именно ребят, чтобы ласково встретить и накормить вкусным ужином. Сами не зная о чем, дети затосковали. Так впервые им привиделся образ теплого семейного очага, который еще ни разу не согревал принца и принцессу. Высокие, расписные залы их дворцов совсем не казались уютными и надежными.

Тем временем, мальчик и девочка подошли вплотную к маленькому домику, выкрашенному в белый цвет. Синие ставни были украшены причудливой резьбой и плетеными кашпо с пестрыми бутонами незнакомых детям цветов. Небольшое крыльцо в пять ступенек было освещено яркой полоской света, льющегося из-за приоткрытой двери. Зилаида, будучи начитанной девочкой, наклонилась к Тиму и шепнула на ухо:

— Слава Богу, он не пряничный.

Мальчик ее не понял, да и не до того ему было, потому что в этот самый момент на пороге показалась хозяйка дома, ведьма пустоши. Она была совсем не старой, скорее даже молодой, высокой и красивой. Много позже ребята узнали, что облик свой она выбирает для каждого посетителя разный. У нее были густые, рыжие локоны, перевязанные пестрым платком на макушке и ярко-красное платье с желтым кушаком. В руках ведьма держала крупную рыбину. Зеленые глаза ее были устремлены в темноту за спинами детей. Она смешно сморщила нос, от чего веснушки на ее лице задрожали. Ведьма уперла руки в бока и прищурилась.

— Опять?, — грозным голосом спросила она, не обращая ни малейшего внимания на Тима и Зилаиду.

Дети обернулись и увидели, наконец, таинственных существ, сопровождавших их последнюю часть пути. Это были кошки! Множество кошек, самых разных оттенков. Все они были чистенькие, сразу видно, что домашние. Вперед выступил крупный сиамский кот. Гордая осанка выдавала в нем предводителя, но слегка виноватый взгляд круглых голубых глаз, показывал, что он чем-то смущен.

— Ну, Бантик! Поговорим позже, — прошипела ведьма, — видите у нас гости!

Наконец, она обратила внимание на своих детей. Тим и Зилаида не знали чего ожидать, но она ласково улыбнулась и пригласила их внутрь. Дети вошли со смешанным чувством страха и любопытства. Не каждый день им приходилось видеть настоящую ведьму, а тем более бывать у нее в доме! Хотя, честно признаться, дом был самым обыкновенным, правда, очень уютным и красивым. В небольшом каменном очаге пылал огонь, над камином висели сушеные яблоки и груши. По подоконникам на разномастных подносах были разложены для просушки ягоды и цветы.

Дети прошли и сели на деревянную лавку слева от двери. Перед ними стоял стол, накрытый белой вышитой скатертью. Чуть дальше они увидели широкий, продавленный диван из бежевого плюша и красивый, резной комод, на котором стоял странный прибор — черный ящик со стеклянной передней частью. Над ящиком висели витые усики. Кроме того, справа от входа было много разных мисочек, наполненных молоком и водой. Одна за другой кошки прошмыгнули в приоткрытую дверь, утолили жажду, и расселись кто куда. Некоторые свернулись клубочком, и, прикрыв кончиком хвоста носы, улеглись спать. Парочка стала вылизываться, а остальные устроились на диванных ручках, комоде и полках, застыв, как фарфоровые копилки и чинно глядели на детей. Самый крупный сиамский кот бесцеремонно запрыгнул на колени Зилаиды и громко заурчал.

Чуть позже комнату наполнил дивный аромат. Ведьма, возившаяся у огня, наконец, повернулась к гостям. Дети увидели в ее руках блюдо с жареной рыбой. Добытые Зилаидой в дворцовой кухне бутерброды ребята съели еще в начале пути, и теперь каждый из них подумал, что готов съесть слона. Ведьма разделила еду на три большие порции, а остальное разложила по кошачьим мискам. Достала из маленького кухонного шкафчика хлеб, соль и мягкий, домашний сыр. Повесила над огнем старый медный чайник и села напротив ребят. Какими бы голодными не были дети, все же строгий королевский этикет не позволял им есть без приглашения. Ведьма, продолжая молчать, протянула им по вилке. Они сочли это достаточным, и с большим удовольствием занялись рыбой и сыром.

Через четверть часа, осоловевшие ребята откинулись к стене. История с ключом казалась им сейчас чем-то далеким и неважным. Тем не менее, Тим все рассказал ведьме. И о том, как жесток отец Зилаиды, и о том, как одиноко живется им в своих дворцах, и о том, как познакомились, и узнал про ключ. Поначалу ведьма слушала их рассеянно, но когда дело дошло до ключа, нахмурилась, и чуть не зашипела, так, что сиамский кот скатился с колен Зилаиды и запрыгнул на комод, в поисках более безопасного места.

— Бедные дети, — наконец, сказала она, — на вашу долю выпало много забот, но тебя, девочка, ждет особое испытание. Знай, что ключ этот появился много лет назад, когда наш был только-только сотворен из космической пыли. Закинул его сюда дух вселенской пустоты, в стремлении поскорее разрушить и поглотить новорожденный мир. С тех пор назвали его Ключ-Насар. Много плохого произошло из-за него, но теперь в самой большей опасности находится твой отец. Ключ заберет все силы, пока не станет он высохшим и немощным стариком.

Зилаида молча прижала руки к вискам и с ужасом смотрела на ведьму.

— Что же делать?, — тихо спросила она.

— Помочь своему отцу сможешь только ты, так как в твоих жилах течет его кровь.

Тим возмутился и стал настаивать, что испытание должен пройти он, как мужчина. Не может же он взвалить все на девочку! Но законы и тайны древней магии непреклонны. Ведьма пообещала рассказать им все поутру и уложила детей спать на уютный и мягкий бежевый диван.

Тим и Зилаида крепко спали эту ночь после долгой дороги и сытного ужина, и, конечно, не могли видеть, как ведьма всю ночь сидела под яркой луной на пригорке у дома и вела тихую беседу с гибкой, черной кошкой, пришедшей с востока. Повинуясь магии летней ночи и волшебного места, звезды сияли здесь особенно ярко, низко опустившись на мохнатом, черном небе. Казалось, что они тихо жужжат, слушая неведомые земным жителям космические тайны.

Утром первым проснулся мальчик. Пару секунд вспоминал, где он, а потом вскочил, выспавшийся и полный сил. Зилаида еще спала, положив сложенные ладони под правую щеку, он не стал ее будить и тихонько выскользнул из дома. Ведьма стояла у небольшой реки, протекавшей рядом. Она подобрала юбки, завязала их узлом у колен и серебристыми сетями ловила рыбу. Многочисленное кошачье семейство, не отрываясь, следило за процессом, не мешая хозяйке и только изредка, самая нетерпеливая мявкала, гипнотизируя сеть. Ведьма, не оборачиваясь, поприветствовала мальчика, пожелала доброго утра, и велела идти умываться на родник. Тим вприпрыжку побежал в указанную сторону, а через пять минут к нему уже присоединилась Зилаида. Они весело плескались, пока ведьма не позвала их завтракать.

После еды (вчерашний сыр, мягкий, свежий хлеб и творог), ведьма убрала со стола посуду и выложила перед детьми странные предметы. Подвеску в виде круга, заключенного в треугольник она приказала девочке повесить на шею. Также дала она оберег и Тиму. После этого начала обстоятельный рассказ о том, как избавить Тарабарию и соседнее королевство от злого ключа. Следовало дождаться полнолуния. В полночь прокрасться к владельцу ключа и, прочитав древнее заклинание, снять его. Ведьма дала Зилаиде свернутую бумажку с нужными колдовскими словами, и велела заучить их наизусть. После этого, нужно завернуть ключ в особую белую тряпицу, которую ведьма также дала Зилаиде, и принести сюда. Так как место обитания ведьмы было особым, заповедным местом, которое находилось на границе не только государств, но и двух миров. В ту же ночь нужно успеть и с первыми рассветными лучами поднять ключ у самого края пропасти над головой, и тогда он растает на веки вечные, и не принесет больше зла людям.

Дети поблагодарили добрую ведьму за гостеприимство и сразу после разговора вышли в путь. Обратно шли не так весело, отягощенные мыслями о предстоящем деле. Но все же, маленькая надежда на благополучный исход теплилась в сердцах детей. Вечером, дойдя до парка, они попрощались на два дня, после которых должно было наступить полнолуние.

Никто не хватился Зилаиды во дворце, так как армия ее отца перешла в наступление, и все люди были вовлечены в военные действия. Один Лука был рад ее возвращению. Выслушал планы девочки со слезами жалости на глазах, но не решился помочь ей. Он был слишком напуган возможностью вернуться в прошлое, когда назывался он герцогом Валлийским, и не иначе как жестоким герцогом. Любое упоминание ключа повергало его в дрожь. Зилаида не могла знать, кто перед ней и даже не думала просить у кого-либо помощи, поэтому просто поблагодарила старика за поддержку и утешение.

Тиму удалось обмануть отца, сказав, что исполнение плана по захвату ключа уже близко. К вечеру второго дня он выскользнул из дома, и к темноте добрался до шалаша в парке. Девочка уже ждала его здесь. В ту ночь, после тяжелого сражения отец Зилаиды отдыхал в своей спальне, жарко натопленной и полной винных бокалов и пустых бутылок. К тому времени как он уснул, круглая как шар луна уже выкатилась из-за часовой башни на главной площади города. Серебряный бок тускло сиял над головами детей, пока они крались в замок. У самой двери в спальню Тим и Зилаида дождались полуночи и после этого медленно открыли дверь.

Комната была окутана призрачным светом луны, девочка дрожащей рукой поправила оберег на шее, повторила про себя заученное заклинание и шагнула к отцу. В руках ее был белоснежный платок ведьмы. С двенадцатым ударом часов, коснулась она ключа и, сжимаясь от страха, забормотала древнее заклятье. Тим стоял тут же, с побелевшим от напряжения лицом и со сверкающей шпагой наготове. Но когда Зилаида сняла цепочку с шеи отца, поняла, что забыла последнюю строчку. С ужасом посмотрела на Тима, и тут же потеряла сознание.

Зилаида пришла в себя в сумерках. Похоже, она была без сознания почти сутки. Поначалу, она не понимала на чем лежит, но потом огляделась, и увидела парковые деревья. Все кругом было каким-то странным, девочка узнавала и не узнавала знакомые места. Вот дуб, бывший некогда ее убежищем. Корни его разрослись, а крона стала ниже и реже, будто много лет прошло с тех пор, как она устраивала в нем шалаш. Вот мелкий некогда кустарник, закрывал теперь полностью маленькое лесное озерце. Девочка привстала на руках, но тут же согнулась от жгущей боли в груди, и едва дотронувшись до нее рукой, в ужасе отдернула обратно. Так и есть, черный ключ висел на ее груди, и она никак не могла его снять. Он как приклеенный не отнимался от кожи.

В следующее мгновение, Зилаида увидела свои руки, и еще большая волна страха поднялась в ней. Эти кисти принадлежали не ей, а какой-то древней старухе. Она, пошатываясь, подошла к воде и поняла, что оправдались худшие опасения. Отражение глядело на нее древней, согнутой старухой с запавшими глазами и редкими седыми волосами. На белой груди ярко выделялся черный каменный ключ. В слезах Зилаида бросилась во дворец, узнавая и не узнавая дорогу, но потом поняла, что все равно никто ей не поверит. Выплакав все слезы, она села под старым дубом.

Мысли путались, никак не могла решить девочка, как поступить дальше. В этот момент ее внимание привлек странный золотой блеск невдалеке. Она медленно подошла к нему и не без труда вытащила из земли запылившийся, некогда яркий золотой компас. Она вспомнила, к кому может обратиться за помощью. Зилаида не думала о том, что должно быть прошло много лет, и ведьмы давно нет, но сила надежды несла ее вперед. И тем горше было разочарование, когда увидела вместо домика одни развалины. Там же у реки, она переночевала, и ни одна кошка не вышла к ней из-за кустов.

Проснулась рано, в предрассветных сумерках. Зябкий утренний воздух прогнал остатки успокоительного сна и с новой силой обрушил тоскливые мысли на девочку. В первый миг ей показалось, что все было только сном. Но вид развалин вернул ее в чувство. Слева от нее в небе почти таял круглый шар луны, в этот раз снова было полнолуние. Зилаида решила, что это единственный шанс, и, поднявшись, направилась к обрыву. Не более получаса ждала она, сидя на большом круглом камне, когда восток мягко заалел, предвещая появление первых лучей солнца. Зилаида поднялась, собрав все свое мужество.

Она не могла видеть, как за спиной трава заколыхалась, а над ней показался десяток разноцветных кошачьих хвостов. Они не стали подходить близко, сели на развалинах и уставились на нее круглыми глазами. Все внимание Зилаида устремила на восток, и когда увидела краешек солнца, изо всех сил дернула ключ на своей груди. Боль обожгла, но она не смогла сдвинуть его с места. Лучи солнца заиграли в воздухе и скользили прочь и прочь от бедной Зилаиды и тогда, помедлив секунду, раскинула она руки и бросилась в самую пропасть, чтобы первый солнечный луч смог полоснуть по черному ключу.

***

Что-то тяжелое и влажное касалось лица. Было очень жарко. До того, как открыть глаза, она все вспомнила. В страхе попыталась поднять руку, чтобы коснуться груди, но конечности, будто налитые свинцом не слушались. Тогда девочка открыла веки, и первое, на что упал взгляд, была черная, истертая цепочка, висящая на гвоздике. Ключа на ней не было. Это было громадным облегчением, и все же не давало ни малейшего объяснения тому, как Зилаида оказалась в домике ведьмы. Да-да, именно здесь она и была. Все те же ситцевые шторы на окнах, вышитая скатерть и выложенный речной галькой очаг. Сама ведьма сидела перед ней и влажным полотенцем стирала пот с ее лица. Спрашивать не было сил, но рой вопросов как куча пчел жужжал в голове, не давая подумать о чем-либо другом.

— Ты достойно справилась с испытанием, — улыбнулась красивая ведьма, для каждого ключ находит свое испытание, для тебя это была потеря столь драгоценной и новой для тебя красоты. В свое время твои дядя и отец не смогли побороть себя, и только такой сильный дух, как у тебя, моя девочка, смог уничтожить древнее зло.

Ее слова удивительно не вязались с солнечным утром, мурчащими кошками и аппетитным ароматом свежего хлеба. Все, что могла понять Зилаида, это то, что испытания позади, и теперь все будет хорошо. Не смела надеяться она, что снова увидит мать, пропавшую много лет назад, но надеялась найти отца по возвращении счастливым и спокойным. Сон снова начал убаюкивать ее. В этот момент скрипнула дверь. На пороге стоял красивый, молодой юноша, с улыбкой глядящий на Зилаиду. Знакомая улыбка, веснушки и рыжеватые локоны дали ей понять, что перед ней Тим. Уже и не пытаясь разобраться в тайнах случившейся сказки, девушка, как и много лет назад при первой встрече ответила ему улыбкой.

Через несколько дней, когда Зилаида поправилась, они решили вернуться домой. Впервые к реке девушка подошла с некоторым страхом, но все что она увидела, это красивую молодую девушку, с длинными черными волосами и большими голубыми глазами. Позавтракав и поблагодарив ведьму, Тим и Зилаида подошли к краю пустоши, за которым начиналась их Дорога. Хозяйка дома несла за ними две деревянные игрушки — небольшие расписанные красками лошадки. Она поставила их на дорогу и с улыбкой отошла. В этот момент, в глазах Тима и Зилаиды зарябило, солнце ослепило их, а когда наваждение прошло, они увидели что на дороге перед ними стоят два красивых, статных рысака.

До парка они добрались в пару часов, но когда вошли в дворцовые ворота, солнце было уже высоко. Наступил полдень. Вокруг было странно тихо, ни души. Даже старый Лука куда-то запропастился. Тим и Зилаида поднялись по ступеням дворца и вошли под его прохладные своды. У королевской спальни, к которой они шли, не сговариваясь, они услышали тихий шепот. Тим взял девушку за руку и распахнул дверь. Сама королева Рания сидела на высоком, резном стуле у окна, а король, сидя прямо на полу, прятал слезы в ладонях любимой жены. Он с испугом взглянул на вошедших, но увидев, что ключа нет и в помине, засмеялся тихим стариковским смехом.

***

Чай давно остыл, а Найджелс продолжал задумчивым взглядом смотреть в окно, вися в том же положении вверх тормашками на газовой трубе. ‘Вот как бывает’, — продолжил он, — ‘люди верят всему, что говорят о них другие. Верят без оглядки, даже не пытаясь понять себя. Услышать, что же они такое есть на самом деле. И тогда наступает беда, а сказка не всегда успевает прийти вовремя’.

Я рассеянно помешивал в чашке сахар, который забыл положить, полностью погруженный в историю Тима и Зилаиды. Мой собеседник тем временем, забрал со стола книгу и спрятал ее за пазухой. За окном кружились первые, редкие снежинки. ‘Наступает время особых зимних сказок’, — пробормотал он, — ‘пора достать и погладить праздничный жилет’.

Зимняя сказка

Северные рубежи

Зима в этом году выдалась снежная и теплая. Город, укутанный пушистым белым покрывалом, казалось, дремал в ожидании праздника. До Рождества оставались считанные дни. В окнах домов перемигивались нарядные ели. У детей начались школьные каникулы, и они с утра до вечера пропадали на катках и горках. На центральной площади для них выстроили целое ледяное царство, в котором жили причудливые животные, толстые гномы и, конечно, добрый старик с белой бородой. Я как раз шел мимо этого великолепия, и чуточку сожалел в душе, что не могу хотя бы на денек стать мальчишкой и скатиться с ближайшей горки. Я даже подумал сделать это, но вспомнил, что меня ждет Найджелс и свернул в проулок. Я не видел его около двух недель и, честно говоря, успел соскучиться. По дороге я прихватил его любимые мятные пряники и шоколадные ириски.

Конечно, вы помните, что мой друг не человек, а самая настоящая летающая обезьяна. Да-да, у него есть пара крыльев и даже, хвост. В этот раз он встретил меня в своем праздничном, клетчатом жилете. Камин в комнатке под самой крышей был жарко натоплен, а на огне закипал небольшой медный чайник. Через пару минут Найджелс заварил нам по чашке ароматного, индийского чая и мы сели с ним у единственного окошка. Я отодвинул кресло от камина поближе к столу, и приготовился к неторопливой беседе. За этим занятием мы проводили долгие вечера, лишь изредка на свет извлекалась особая книга с завитушками и узорами. Сегодня был как раз такой случай. О существовании этой книги я узнал еще осенью, когда Найджелс выронил ее, будучи у меня в гостях. С тех пор прошло много дней, и я уже знал несколько увлекательных историй из нее. Обычно, перед чтением сказок мне приходилось уговаривать своего друга, но сегодня, видимо, был особый день, и Найджелс сам решил познакомить меня с новыми героями и их судьбами.

***

Эта история началась на чердаке, точнее, мансарде, заваленной всяким хламом. Любой, кто решит сюда подняться, непременно ударится головой о низкий, покатый потолок. А потом, наверняка, споткнется о покосившийся от времени стул, преграждающий вход. Его мистер Таймс установил еще в прошлом году, от посетителей. Но обо всем по порядку. Сейчас, мой читатель, мы осторожно поднялись сюда. Предупрежденные, нагнули голову и аккуратно обошли стул. Теперь мы внутри. Здесь одно единственное оконце, завешенное сейчас старым полосатым покрывалом. Лучи солнца, проникающие сквозь дыры, частенько щекочут мистеру Таймсу нос. Он чихает после этого пять или шесть раз подряд. На самом деле, чихает он от пыли, но все равно, упорно плотно занавешивает чердачное окошко.

Сейчас его, по-видимому, нет дома. Что ж, мы можем присесть на этот табурет от фортепиано, или опуститься в небольшое кресло у окна. Вот здесь, на старой пружинной кровати, укрытой лоскутным одеялом мистер Таймс спит. Вот в этом самом темном и пыльном углу предается мрачным размышлениям в дождливые вечера. Хотя, сейчас, я думаю, у него не так много поводов для подобных раздумий, ведь у него недавно появился новый друг. Хорошо, хорошо. Расскажу обо всем по порядку. Мистер Таймс это старый садовый гном, который терпеть не может жить в саду, и потому, обосновался на этом чердаке двадцать пять лет назад. А подружился он с обыкновенным мальчиком восьми лет. Он живет с родителями внизу, в той самой квартире, из-за дверей которой частенько доносится собачий лай. Если рассказывать с самого начала, то все началось неделю назад.

В тот день Дэниел (а именно так зовут мальчика, которому повезло познакомиться с настоящим садовым гномом) проснулся довольно поздно, ведь у него были каникулы. И, как обычно, когда он спал лишку, у него было хмурое настроение. Мама с папой с утра отвели сестренку Лидию в детский сад, и ушли на работу. Дэниел решил сегодня не умываться и, одевшись, сразу направился к столу. Под белой льняной салфеткой мама оставила ему стакан молока, яблоко и круглое печенье в вазочке. Поразмыслив секунду, он взял яблоко и отправился гулять. Во дворе никого не было. Друзья разъехались на каникулы кто куда. Сам двор ничего интересного из себя не представлял, каждый уголок был изучен вдоль и поперек. В зарослях крапивы за гаражами скрывается старая, резиновая шина от самосвала. Внутрь нее во время дождя набирается вода, потому там всегда немного сыровато. В садике копается соседка миссис Уотсон. Она расслабленно пропалывает свои любимые цветочки, а на самом деле зорко следит за Дэнни. В начале лета он с друзьями немного заигрался и не заметил, как вытоптал половину цветника старой дамы. Пришлось извиниться, а потом еще целых два дня сидеть наказанным дома. Казалось бы, прошла уйма времени, но она все никак не могла об этом забыть.

К Дэниелу подбежал старый кудлатый пес без клички. Его подкармливали всем двором, а он по вечерам сопровождал жильцов с остановки и обратно, если понадобится. Такой внушительной и грозной защите были рады все. Мальчик предложил псу яблоко, но тот извиняясь помахал хвостом и убежал в кусты. Делать было нечего. Высоко-высоко над Дэниелом раскинулось широкое, голубое небо. Такое ласковое, бескрайнее и… такое привычное. Вокруг скакали привычные воробьи, привычные соседи развешивали на балконах белье, привычный почтальон прошагал мимо Дэна к единственному в доме подъезду. Тогда, мальчик решил пробраться к старой шине и проверить, как там лягушка, которую они с друзьями принесли на прошлой неделе из пруда. Не знающий человек ни за что не пробрался бы сквозь крапиву. Для этого нужно было знать секретный лаз.

Если обойти гараж дяди Тома и перелезть через ржавую бочку, можно увидеть, что между стеной гаража и забором есть небольшое пространство. Взрослый человек там не пройдет, а вот для восьмилетнего мальчишки места в самый раз. Дэниел решил перепрыгнуть через бочку одним махом, но попытка оказалась неудачной, и он рассадил правое колено. Дальше без приключений он прошел к тайному прудику в шине. Здесь, мир казался совсем другим. За забором росла раскидистая черемуха, закрывающая площадку своими ветками как шатром. Со всех сторон шину обступала высокая крапива. Дэниел присел на краешек и ласково, будто здороваясь, погладил пальцем теплую резину. Лягушки нигде не было видно. Только в глубине старого колеса поблескивала темная дождевая вода. Земля под ногами здесь всегда была слегка сырая, и как назло, здесь не рос подорожник. А под коленкой мальчика уже поблескивали красные бусинки. Он дотянулся до листьев черемухи и промокнул ими ссадину.

Стало еще скучнее. Тогда он стал представлять, что вокруг незнакомый мир. А голоса, доносящиеся со двора, это эхо прошлой жизни. Теперь он был отважным исследователем космоса, обязанным обнаружить и захватить пленницу инопланетных существ — лягушку. Подходящий лазерный меч из дерева нашелся у забора. Дэниел поднял его и огляделся. Со всех сторон его окружали имперские штурмовики в зеленых мундирах. Они шли на него ровными рядами в угрожающем безмолвии. Мальчику ничего не оставалось делать, как бросится в атаку и он начал отчаянно размахивать мечом направо и налево. Первые ряды штурмовиков полегли сразу, те, что шли сзади стушевались, и не казались такими опасными. Дэн понял, что они сдаются, и со скучающим видом отошел от поверженных кустов крапивы. Лягушки по-прежнему нигде не было видно.

Но тут, мальчик заметил какое-то шевеление в углу у забора, инстинктивно сжал деревянный меч покрепче и смело развернулся лицом к неизвестному. На него спиной выползало какое-то странное существо. По росту можно было бы решить, что это мальчик. Но у существа была широкая белая борода и густые, косматые брови. Дэн вспомнил, как еще зимой он с родителями и сестренкой ходил в цирк и видел там выступление маленьких, невероятно ловких человечков. ‘Ли-ли-пут’, едва не сорвалось с языка.

— Сам ты лилипут, — сердито отозвался бородатый человечек, — а я — садовый гном.

Дэниел слегка попятился и присел на краешек шины. Палка сама выпала у него из рук. Он был достаточно большим, чтобы знать, что гномов, тем более садовых, не бывает. Как, впрочем, и фей, и драконов и других сказочных существ. Однако, в том, что перед ним самый настоящий гном сомневаться не приходилось. Ростом он едва доходил Дэниелу до плеча, но шире был раза в три. На голове его был красный, островерхий колпак. Довольно объемный живот был обтянут видавшей виды темно-синей тельняшкой, на ногах были такие же красные как колпак брючки и чудовищной яркости желтые ботинки.

Все это Дэнни разглядел позже, а сейчас он сидел, не совсем вежливо уставившись в лицо своего нового знакомого. Глаза у гнома были синего цвета. Они как бусинки поблескивали из-под широких седых бровей. Кончик бороды был заправлен в потертый ремень с якорем на пряжке.

Еще несколько секунд мальчик и гном рассматривали друг друга, а потом сердитое выражение лицо последнего сменилось вполне добродушной улыбкой.

— Ведь это ты мальчик из восьмой квартиры? — спросил он низким басом.

— Дддаа… Откуда вы знаете?

— Живу прямо над вами.

— Но над нами нет никакого жилья, там старая заброшенная мансарда, и там, говорят, живут привидения.

— Которые топают, ворчат и иногда курят старую трубку… Никаких привидений там нет, я бы точно их заметил.

Дэниелу показалось весьма странным беседовать о привидениях с настоящим гномом.

— Но ты же взрослый мальчик, и, наверняка, не веришь в призраков? — с усмешкой спросил он Дэна.

— Конечно, нет! А если они и существовали бы, я бы их не боялся!

— Охотно верю, — отозвался гном, — я наблюдал за тобой долгое время, и, знаю, что ты смелый мальчик.

Сейчас смелый мальчик продолжал во все глаза смотреть на своего собеседника.

— Ах, какая жалость, — сказал гном, — ведь тебе наверняка говорили, что гномов не бывает?

Дэниел кивнул.

— Понимаешь, взрослые так говорят не по своей вине. Они просто дальше своего носа ничего не видят, и потому сами уверены, что сказочных существ не бывает. Хотя, например, в драконов я и сам не верю, но вот домовых, русалок и леших в нашей местности полным-полно. Есть даже один волшебник.

Удивление сменилось в душе Дэниела восторгом. Русалки и домовые в его микрорайоне! Об этом раньше и мечтать было нельзя! Он чувствовал, что в жизнь, наконец, пришло Приключение. Вспомнив о приличиях, мальчик подошел к гному и протянул ладошку:

— Я — Дэниел.

Гном неожиданно крепко пожал ему руку, покряхтел и представился в ответ:

— Мистер Таймс. Синерик Таймс.

Так было положено начало самой удивительной дружбе между маленьким мальчиком и садовым гномом. В это время из-за гаражей раздались мальчишечьи голоса. Кажется, Том и Роберт вернулись от бабушки. Мистер Таймс с тревогой покосился в ту сторону, где Том звонко выкрикивал какую-то считалку и подошел ближе к Дэну.

— Мне нельзя показываться слишком большому количеству людей сразу, иначе слабеет моя волшебная сила. Приходи сегодня ко мне в гости к вечернему чаю, я расскажу тебе свою историю. Дэниел, конечно же согласился. Вдруг гном с тревогой произнес:

— Кажется, они идут сюда. Мальчик обернулся, чтобы поглядеть и услышал за спиной негромкий щелчок. Когда он обернулся, за спиной уже никого не было. Гном будто растворился в воздухе.

До обеда мальчик играл со своими друзьями. Потом пришла мама и позвала его домой. День продолжался как обычно, но все же в мальчике сидело волшебное ожидание вечернего чая. Чтобы скоротать время он снова умчался во двор, где друзья затеяли матч по футболу.

Мальчик едва не пропустил назначенное время. Когда в калитку вошел мистер Филлипс, каждый день возвращающийся со службы ровно в пять часов, он понял, что пора идти. На лестнице им овладело сомнение, не выдумал ли он утреннюю встречу? Но сегодня, всегда плотно закрытая дверь мансарды была приотворена. Дэниел тихонько толкнул ее и вошел внутрь.

Как он и думал, мансарда была полна всякого хлама, но, казалось, кто-то старался навести здесь порядок. Полосатое покрывало, висящее на окне, было отодвинуто в сторону и стянуто поблекшей атласной ленточкой. У окошка стоял круглый столик, а с двух сторон от него старое кресло и табурет от фортепиано, на вертящейся ножке. Сам хозяин комнаты старательно разжигал газовую горелку. Когда ему это, наконец, удалось, он водрузил на нее блестящий голубой чайник и повернулся к гостю. Мальчик и гном уютно расположились у окна и вскоре болтали обо всем на свете так легко, будто знали друг друга сто лет.

Оказалось, на многие вещи они смотрят одинаково. Оба не любили рыбалку и жару. И Дэниел и Мистер Таймс обожали творожное печенье и выпуск вечерних мультфильмов. Через полчаса мальчик напомнил хозяину о том, что тот обещал рассказать свою историю. Гном сложил сплетенные пальцы на животе и задумчиво уставился в потолок. Прошло не менее пяти минут, пока он, наконец, не начал рассказ.

‘Как я уже говорил, я — Синерик Таймс происхожу из древнего рода садовых гномов. Мои предки жили в этой стране еще тогда, когда сказочный народ не скрывался от людей. Сейчас нам приходится это делать, потому что каждый раз поднимается масса шумихи. Главному волшебнику после этого приходится не меньше месяца утихомиривать народ. В наши дни мы являемся по исключительным случаям, и, раз ты смог увидеть меня, значит, такой случай настал.

Мои матушка и папаша проживали в Дворцовом саду с начала века. Я вырос там, ходил в школу. Да, да — у гномов есть своя школа! А после начал размышлять о том, куда бы мог переселиться. В нашем саду была уйма народу, что мне совсем не нравилось. Я предпочитаю уединение и покой, чтобы посидеть на досуге с книгой или просто поразмышлять. Когда я заявил родителям о том, что собираюсь переехать в дом, они были в ужасе!

Никогда такого не бывало, говорили мне они, чтобы уважающий себя садовый гном из древнего рода стал домовым! Мы тогда долго спорили, но я настоял на своем. Переменил с тех пор около десятка домов и только здесь проживаю уже двадцать пять лет, потому что никто мне не мешает. Не проводят мусоропровод и не завешивают стены спутниковыми тарелками. К сожалению, от всего этого сказки умирают, а моя волшебная сила нужна мне каждый день! Не скажу, что я невероятный маг, но кое-что могу. Например, поднять предмет в воздух или стать невидимым. Иногда я летаю, когда нужно навестить родных. Но, в целом, я самый обычный гном. Садовый гном.

Почти у каждого волшебного существа есть работа. Мы охраняем наши границы и следим за порядком. Некоторые не подчиняются, но особых хлопот не приносят. Так, например, синие болотные волки объявили себя в прошлом году отдельным государством. Главный Волшебник не стал им мешать, зная, что затевать склоку бесполезно. Все равно их суверенитет распался через месяц, и они вновь вернулись в состав нашей страны.

Моя обязанность следить за тем, чтобы Северные Рубежи продолжали оставаться надежными, для того, чтобы наша сказка оставалась в силе. Если не уследить, в сказку может проникнуть хмарь и тоска, а что еще хуже — цивилизация! Сколько волшебных существ было вынуждено переехать в леса, когда уютные маленькие города начали превращаться в мегаполисы! На самом деле работа не такая сложная, ведь Северные Рубежи охраняются медведями и совами. Не так романтично как, например, на Востоке, где границы охраняют русалки, или на Юге, населенном дриадами, но тоже хорошо. Я принимаю сообщения от сов и передаю их Главному Волшебнику, слежу за порядком.

Сегодня ночью мне предстоит отправиться туда, чтобы поговорить с самым большим белым медведем. Он заметил неладное, и просит моего совета. Медлить нельзя. Как только луна вступит в силу, я отправляюсь. За мной прилетит Сизый филин, так как летать на такие далекие расстояния я, к сожалению, не могу. А к совам и их родственникам по ночам приходит особая волшебная сила, позволяющая поднимать груз любой тяжести и разговаривать на человеческом языке’.

Дэниел сидел, приоткрыв рот. Русалки! Говорящие совы! Сказочная страна! О таком раньше он и мечтать не мог. Внутри него смешивался восторг и легкий страх. Чувство знакомое всем мальчишкам накануне приключений.

— Но не все так просто, продолжил мистер Таймс. Посыльные сообщили мне, что сегодня я должен явиться к ним с человеческим ребенком. Какими бы волшебными мы не были, но некоторые вещи доступны только людям.

Дэниел заморгал, но пружина, сжавшаяся внутри него, уже толкала его навстречу Сказке. Она начинала жить по своим особым законам.

— Какими бы волшебными мы не были, но некоторые вещи доступны только людям, — повторил гном. А взрослого мы взять не можем, из-за них сказки съеживаются. Я долго наблюдал за обитателями двора, выбирал того, кто сможет. И решил, что это должен быть ты. Ты сможешь нам помочь?

— А что нужно сделать?

— Отправиться со мной к Северным рубежам и запустить сложный, древний механизм, доступный только человеческим рукам. Сколько ни бились мудрейшие из нас, заставить его работать не смогли. Здесь нужна человеческая магия.

— Но во мне нет никакой магии, я обычный мальчик.

— Ну, я говорю о том волшебстве, что есть в каждом из нас. И в первую очередь, это сила воображения и сила веры. Я заметил, когда вы строили во дворе крепость все играли понарошку, а ты, будто в самом деле. Или когда щенок упал в колодец, вытаскивать полез снова ты. Я понял, ты не должен испугаться в решительную минуту.

Если честно, Дэниел сильно сомневался в своей храбрости, но не помочь гному уже не мог. Он колебался одну-единственную секунду, но почти сразу кивнул, чтобы Таймс не передумал и не взял другого.

— А как быстро вернемся? Я боюсь, мама станет беспокоиться.

— О, не волнуйся, к исходу ночи мы вернемся обратно, ведь сегодня особенная луна.

Готовиться они начали загодя. Перед сном Дэниел сложил свои вещи так, чтобы бесшумно одеться в темноте. Потом открыл задвижку на своем окне и достал школьный рюкзак. В него он положил печенье, конфеты, старый компас и фонарик. Уснуть вечером он конечно не мог. Ему было немножко стыдно перед мамой за то, что он не рассказал ей о путешествии. Но зачем ей лишнее беспокойство, ведь мальчик и гном вернутся к утру, и никто не заметит их отсутствия.

Защита рубежей ослабла, на этот случай сотни лет назад один мудрый волшебник создал механизм, способный вернуть любой сказке прежнюю силу. Для этого нужно существо, живущее за ее пределами — любой человек, лучше ребенок. Мистер Таймс не помнил на своем веку подобного случая. Наверное, настал его черед сделать что-то полезное для своей сказки. Ему уже очень надоело сидеть на своем чердаке и день ото дня заниматься привычными обязанностями. Глядя в треснувшее зеркало в углу мансарды, он залихватски себе подмигнул. Синева в глазах стала ярче, он будто скинул с плеч лет сорок.

В назначенный час гном помог Дэниелу спуститься из окна по шаткой водосточной трубе. Под конец они шумно плюхнулись в траву и пару минут сидели притихшие, ожидая, что вот-вот поднимется шум. Но все было тихо, и тогда, подняв рюкзак, они направились к Пустырю-за-Домом, где должен был ждать Сизый филин. Вокруг еще не было настоящей ночи, у далекого горизонта все еще догорал долгий летний закат. В то время как за спиной путешественников уже мерцали первые звезды. Дэниел думал, что будет бояться, но чувствовал себя превосходно. Рюкзак не казался тяжелым, рядом был друг, а впереди настоящая сказка, не омраченная пока никакими тревогами. Через пять минут они пролезли через дырку в заборе, скрывающем пустырь. Мальчик сделал это легко, а вот гному пришлось повозиться.

Стало ощутимо темнее и друзья почти вслепую продрались сквозь заросли иван-чая к оговоренному месту. Ровная, пустая площадка идеально подходила для взлетов и посадок, но пока на ней никого не было. Мистера Таймса это ничуть не огорчило, он поднес ко рту пухлые пальцы и протяжно свистнул. Мальчик чуть присел и заоглядывался. Поначалу все было тихо, но уже через минуту с востока донеслось шуршание и свистящие звуки, будто кто-то очень большой тяжело летит к ним. В темноте было трудно разглядеть кто, Дэниел видел только смутный силуэт на фоне густо-синего неба. Еще несколько секунд и к ним шумно приземлился громадных размеров филин. Мальчик чуть не сделал шаг назад, увидев круглые как плошки желтые глаза и мощный клюв.

— Рядовой Северных рубежей Августо для выполнения особо важного поручения прибыл, — бодро отрапортовал он низким, приятным голосом.

— Смотритель Северных рубежей Синерик Таймс для выполнения особо важного поручения прибыл, — в тон ему ответил гном.

После этого официальная часть встречи была закончена и старые друзья крепко обнялись. Коротких ручек гнома едва хватило, чтобы обнять филина до половины, а последний просто укрыл Таймса своими мощными крыльями. Похлопав друг друга по плечам, они разом повернулись к Дэниелу. Августо протянул кончик крыла мальчику:

— Августо или Сизый филин, как удобнее, — представился он.

Дэн вежливо ухватился за тяжелые перья.

— Дэниел, можно просто Дэнни, — отрекомендовался он.

— Думаю, вы гордитесь особым поручением. Каждый из нас рад был бы отдать все, чтобы выполнить его, но, к сожалению, нам это не под силу.

Дэниел тревожно оглянулся на гнома. Тот убедил его, что он справится, но мальчик снова слегка в этом засомневался.

Лететь предстояло долго, поэтому усаживались на спине филина минут десять, пытаясь устроиться поудобнее. Наконец, они это сделали, и Августо сделал пару шагов назад для разгона. Никто не станет смеяться над тем, что Дэниел в первые секунды полета зажмурил глаза. Они тяжело качнулись и поднялись в высоту. Весь мир закачался в такт работы крыльев, а когда мальчик снова открыл глаза, земля оказалась далеко внизу. Под ними проплывали огни городов и деревень, мутно мерцающими лентами тут и там были разбросаны реки. Дэниел сначала разглядывал все с интересом, потом слегка замерз и прикрыл веки, задремал. Проснулся он под тихий разговор филина и гнома из которого понял, что Северные рубежи недалеко. Они летели несколько часов, но, вот что странно, полоска заката все так же алела на горизонте справа и позади них. А внизу простирались совсем незнакомые земли. Круглые как монетки озерца сверкали в лесных чащах. Не было видно никаких дорог, лишь один раз через небольшой пригорок с шумом пронесся паровозик, похожий на игрушечный. Дэниел не мог понять проснулся он или еще спит.

И только снова собрался погрузиться в сладкую дрему, как филин начал снижаться. Впереди мальчик разглядел небольшую крепость, сложенную из светло-серых камней. Они опустились прямо к поднятому на тяжелых цепях мосту. Мистер Таймс заковылял на затекших ногах к небольшой дверце справа и постучал три раза. Ему долго никто не отвечал. Наконец, за дверцей послышалась возня, кто-то не мог со сна отпереть задвижку. Когда смотровое окошко распахнулось, Дэниел чуть не вскрикнул! За ним показалась заспанная морда гигантского ежа в пестром, полосатом халате. Вся сонливость слетела со сторожа сразу, как он увидел кто перед ним. Дверца распахнулась за секунду, едва не сбив гнома с ног.

— Филч, — поморщился Таймс, — ты даже не спросил у меня пароля! Да-да, я тоже соскучился по тебе, дружище, но все же устав, — пыхтел он, пытаясь выбраться из объятий ежа.

Филчу, видимо, было наплевать на правила, когда он снова видел перед собой старого друга. Дэниел не знал, осуждать его, или нет. Наконец, они прошли через невысокую дверцу (невысокую для взрослого человека, а для мальчика, гнома и ежа — в самый раз) и проследовали в сторожку Филча.

Мальчик увидел здесь широкое низкое креслице, придвинутое к пылающему камину, крепкий стол на толстых ножках, а нем оплывающую свечу на медной подставке. Филин тут же устроился у камина. Ему был положен отдых. А еж отпер железную дверь в дальнем углу комнаты и жестом пригласил гостей пройти туда. Дэниел чувствовал себя слегка неловко. Зато мистер Таймс здесь явно был как дома. Он уверенно повел мальчика в одному ему известном направлении. Дэнни вертел головой во все стороны, когда еще он окажется в таком замке? Стены и потолок, выложенные из такого же камня, что и снаружи, были желтоватого цвета. В дальних концах бесконечных коридоров что-то ухало, гремело, привлекая к себе внимание, но гном будто не слышал звуков. Когда Дэниел совсем уже перестал понимать, в какой части замка они находятся, друг подвел его к небольшой витиеватой лестнице, убегающей в подвальные помещения. Спускались долго. Сонливость, пропавшая было при виде гигантского говорящего ежа, снова вернулась к мальчику. Он стал клевать носом и спотыкаться. Наконец, они были у цели. Гном подошел к большой металлической двери, отливающей бронзовым блеском. В ней был круглый люк, позволяющий увидеть, что творится внутри. А там…

Дэниел глазам своим не поверил. В зале за дверью находился громадный механизм, похожий на внутренность старинных часов. Множество непонятных рычагов, кнопок, шестерней и колесиков манили Дэнни: ‘Подойди, потрогай, покрути нас’. Снова забыв о сне, он заворожено проследовал за гномом, с трудом открывшим тяжелую дверь. Мальчик тут же прошел к загадочному механизму, и в первое мгновение не заметил того, кто уже был в зале. Обернувшись на тихое покашливание, он собрал все свое мужество, чтобы не испугаться.

Перед ним стоял такой громадный полярный медведь, что его макушка скребла довольно-таки высокий потолок помещения. Он низко-низко склонился к гному, пожал ему руку и повернулся к Дэниелу.

— Здравствуй, — очень низким, бархатистым голосом поприветствовал он мальчика.

— Здравствуйте, — немного сипло ответил ему Дэниел.

— Я рад, что ты согласился нам помочь. Без человеческого детеныша механизм нам не запустить, а ждать нельзя. Хмарь на подступах к рубежам.

При этих словах он кивнул на широкий экран, мерцающий слева от него. На нем клубилась непонятная серая масса. Индикатор рядом слегка жужжал, он был накален докрасна.

— Что случилось на этот раз? — хмуро спросил гном.

— Снесли детский лагерь, на его месте строится военный завод. Есть ли что хуже для сказки? Мы потеряли поддержку десятков детей, которые каждый летний день нашептывали друг другу сказки и поддерживали прочность наших Рубежей.

Дэниел вспомнил что-то о лагере, в соседнем районе, куда его хотели отправить родители этим летом. Когда он услышал, что тот закрылся, обрадовался, потому что не хотел надолго покидать дом. Но теперь-то он понимал, к чему это привело. Сказка в опасности.

— Вы сказали, ждать нельзя. Что я должен сделать?

— Ты храбрый и добрый мальчик. Синерик не зря выбрал тебя для запуска механизма.

С этими словами медведь подвел его к маленькой кабинке, находящейся за основной частью аппарата. Внутри оказалось небольшое красное кожаное кресло, как раз для ребенка, а впереди что-то, похожее на сенсорный экран. Он удобно уселся. По просьбе медведя положил ладони на ‘сенсор’ и вопросительно посмотрел на него. В это время перед ним замелькали картинки, выросшие в 3-D карту. Он увидел, как по ней пробежал знакомый крошечный паровозик. Медведь захлопнул дверцу кабинки и дальше Дэниел слышал его сквозь динамики. Карта стала округлой, вокруг нее пролегла широкая красная черта.

— Как только за границей заклубится серый туман, отбрасывай его дальше до тех пор, пока он не исчезнет совсем — проинструктировал медведь.

Но как? Дэниелу не объяснили, как это сделать? Он попытался сказать об этом, но связь, видимо, была односторонняя. Ладошки, прижатые к экрану стали нагреваться, карта медленно закружилась, а у самой красной черты вдруг возникла клубящаяся пустота. Она выбрасывала клочки серого тумана, пытаясь проникнуть за Северные Рубежи. Чуть не плача от бессилия мальчик наблюдал за этим. Туман был ближе и ближе, и тогда, от отчаянья Дэниел стал шептать сам себе под нос: ‘Уходи, уходи, уходи’. И при этом всеми силами, каждой клеточкой стал представлять, как пустота исчезает. Он хотел поверить.

Только она стал отползать, как кабинку начало трясти. Экран, к которому были прижаты ладони Дэниела, нагревался больше и больше с каждой минутой. Вот и терпеть было уже нельзя, тогда мистер Таймс распахнул дверцу и за шиворот выволок оттуда мальчика. Дэниел видел, что все помещение в дыму. Слышал бас медведя: ‘Слишком поздно для модели, реакция не сработала. Мы можем подняться наверх и сделать это там’. Дэниел крикнул в туман:

— Я готов!

— Нет! — ответил ему гном. Слишком опасно!

— Синерик! У нас нет другого выхода.

— Я сказал, что готов, — снова прокричал мальчик.

Он почувствовал на плече тяжелую лапу, медведь подтащил его к громадному лифту, в который мог поместиться сам. Как только гном втиснулся за ними, дверцы сошлись, и они со страшной скоростью поехали вверх. На самой верхней площадке замка стоял густой серый туман. Медведь вручил Дэниелу пластмассовый меч.

— Просто поверь, — шептал он, — этого достаточно!

Изо всех сил вцепившись в оружие, мальчик стал представлять сверкающее металлом лезвие и тяжелую, украшенную рубинами рукоять. Получалось плохо. Наверное, из-за скопления хмари вокруг. Он встал попрочнее, раскинув ноги, развел локти, чтобы крепче сжать меч. Зажмурился и сразу почувствовал, какой тяжелой стала ноша. Подняв голову он увидел, что в глазах медведя сверкнула радость. Туман стал отползать сам по себе, но Дэниел не дал ему этого шанса и с воплями начал носиться по всей площадке, разрубая противную клубящуюся массу. Когда он остановился, вокруг висел обыкновенный белый туман, какой поднимается от земли рано утром. Звонко крикнула птица, ей ответила другая, и вот над ними разнеслось громкое щебетанье. Несомненно, начиналось утро. Мальчик чувствовал себя ужасно усталым и вяло думал о том, что будет дома, когда его не найдут в постели. В это время к нему подошел мистер Таймс. Похлопал по плечу и сказал:

— Спасибо, друг.

Медведь, опасаясь раздавить Дэниела, повторять за гномом не стал, но тоже поблагодарил мальчика. Когда они спустились во внутренний дворик замка, их оглушили аплодисменты. Тут были совы и филины всех цветов и размеров, гигантские ежи и барсуки, гномы и лисицы и даже парочка говорящих деревьев. Дэниел был рад видеть их, но глаза его слипались после тяжелой бессонной ночи. Он едва добрел до небольшой кушетки у одной из стен и прилег, свернувшись калачиком.

— Дэниел! Дэн, ну, вставай же!

— Я не хочу. Скажите мистеру Таймсу или Сизому филину, пусть они вам расскажут…

— Что?! Какой филин? Дэниел, в кино опоздаем, да вставай же ты!

Только тут Дэнни понял, что голос мамин и что он не в замке, а в своей собственной постели. Сел. Сонно огляделся вокруг. Ночное видение все еще не отпускало. Ему так хотелось хоть на мгновение оказаться там снова. Как жалко, что все было сном… В этот момент мама снова зашла в комнату.

— Зачем ты набил свой рюкзак конфетами? И откуда на нем эти огромные сизые перья? Во что вы опять играли? Чем пластмассовый меч ты вчера притащил?

Не веря своему счастью, мальчик во все глаза глядел на прислоненный к тумбочке сверкающий лезвием меч. Тяжелая рукоятка была украшена драгоценными камнями, а чуть ниже вилась гравировка: ‘За защиту Северных Рубежей’.

***

Многое в этой истории осталось для меня непонятным. Я повернулся было к Найджелсу, чтобы задать первый вопрос, но он опередил меня:

— Ты знаешь начальника городского почтамта, мистера Каррингтона? -услышал я неожиданный вопрос.

— Приходилось встречаться, — в тон ответил я.

— Ты никогда не замечал, что в его кабинете, том, что на второй этаже за стеклянной стеной, над камином висит красный игрушечный меч?

Я открыл было рот. Потом захлопнул, пока догадки одна за другой появлялись в моей голове. Так значит… По отсутствующей улыбке своего друга я понял, что сделал верные выводы.

Отвернулся к окну, ошарашенный своими мыслями. Спокойный, чинный мистер Каррингтон? Ну, кто бы мог подумать?

Весенняя сказка

Хрустальные замки

Из распахнутого окна тянуло свежим ветерком. Аромат первоцветов смешался в нем с влажным запахом сырой земли.

Белые сугробы давно растеклись по окрестным улицам сотней звонких ручейков. Вода хлюпала под ногами, вилась синими потоками по тротуарам и даже капала с крыш. Кап-кап.

С трудом отвернувшись от окна, я попытался сосредоточиться на работе. Передо мной лежала стопка бумаг, которую необходимо было проверить до завтра. Но вместо цифр и отчетов, в голове бессвязно мелькали легкие, весенние мысли. ‘Кап-кап’ разбиваются об оконный карниз сверкающие брызги талой воды. Зонтик давно пора достать с антресолей. Проверить, цел ли скворечник. Кап-кап. Пойти, что ли, прогуляться по бульвару?

Раздумывая долгие три секунды, я решительно отодвинул документы и встал из-за стола. Снял с полки цилиндр, прихватил трость и вышел из дома. Ноги сами несли меня по давно знакомому маршруту.

Найджелс задумчиво курил трубку у окна. Табачный дым принимал на несколько мгновений самые разные формы. Превращался то в причудливый замок, то в старинные часы. Когда я распахнул незапертую дверь, мой друг выдохнул в последний раз, а дым принял форму увесистой книги, украшенной узорами и завитками. Найджелс рассеянно поприветствовал меня. Долго не мог разжечь огонь под медным чайником и спустя долгие десять минут, наконец, сел напротив. В замутненных глазах обезьяна оживала новая сказка. Рассказ Найджелс начал, не спеша, раскурив еще одну трубку. Я не торопил его, зная, что меня непременно ждет удивительный рассказ…

***

Эта история случилась не триста лет назад, и даже не сто. Произошла она совсем недавно, правда в самом настоящем сказочном городе. Там жила девочка. Небольшого роста, с аккуратными светлыми косичками. Чаще всего соседи видели ее в коротеньком красном платье в белый горошек, с зонтиком от солнца и маленькой корзинкой. Каждое утро девочка уходила из города в сторону ближайшего озера. Спускаясь по выбеленным солнцем ступенькам, она здоровалась с бабушкой Кирой с первого этажа, с дворником дядей Сашей, а также со всеми встречными кошками. Больше никого она в ранние утренние часы не встречала, потому что, никто не торопился на работу.

То была сказочная страна, и все могли делать что захотят. Девочка выходила со двора, тихонько прикрыв за собой калитку, и сворачивала направо. По узким, чистым улицам шла к главным городским воротам, а за ними спускалась с мощеного тракта на едва заметную тропинку в зарослях малины. Через несколько минут после этого она оказывалась на берегу небольшого озера. Из корзинки извлекался коврик, сок и бутерброды. Установив свой зонт так, чтобы солнце не било прямо в глаза, девочка растягивалась на коврике, и начинала… мечтать. Да-да, она приходила сюда именно за этим. У светлой, прохладной воды, среди высоких, густых деревьев мечталось лучше всего. Изредка девочке составляла компанию коза, которая, по-видимому, приходила сюда из соседней деревни. Но по большому счету, здесь больше никого не было. И так продолжалось каждый день.

О чем можно мечтать столько времени, спросите вы. Дело в том, что однажды дядя этой девочки рассказал ей на ночь необычную сказку. В далекой молодости он служил матросом на торговом судне и повидал много стран. В один прекрасный вечер он поведал ей о далеком государстве, скрывающемся в тени высоких гор. В этой стране жили волшебники и волшебницы, и жизнь их была волшебной. Дядя так красочно описывал жизнь в заморской стране, что девочка волей не волей, представляла себя в хрустальных дворцах, на пуховых перинах. После этого девочка другие сказки слушать не хотела. А однажды утром, заметила, что их комната на самом верхнем этаже старинного дома тесновата, забор во дворе побелен вкривь и вкось, а вся плитка террасы испещрена трещинками. Обычное дело. После невероятных сказок жизнь кажется немного скучной, но девочка все никак не могла забыть хрустальных дворцов.

Выходом стали ежедневные прогулки к озеру, где никто не мешал ей погружаться в свои фантазии. Все это продолжалось несколько недель, пока девочке не приснился яркий сон. В этом видении волшебники и волшебницы из далекой страны радостно приветствовали ее, принимая в свой круг. Все заботы мигом исчезли, а жизнь стала беззаботной и легкой. Одно печалило девочку, рядом не было мамы. Заметив это, гостеприимные хозяева показали девочке чудесный парк аттракционов, после угостили мороженым и подарили большую говорящую куклу. Когда девочка проснулась, на лице все еще блуждала легкая улыбка. Но за завтраком, родной дом и город показались ей такими чужими и нелюбимыми, что она заявила маме о том, что уходит. Мамино лицо чуть дрогнуло и веснушки на носу слегка побелели, но она тут же спросила спокойным и ласковым голосом:

— Куда ты уходишь, доченька?

Девочка стала взахлеб рассказывать ей о высоких хрустальных сводах и мудрых магах. Мама молча выслушала, взяла корзинку и положила в нее в два раза больше бутербродов, чем обычно. Кажется, она не приняла слова дочери всерьез, но решила перестраховаться и незаметно положила на самое дно ручной фонарик, нитку с иголкой и круглое зеркальце.

Девочка отправилась в путь сразу после чая. В компанию она себе взяла пестрого дворового котенка. Солнце сияло высоко, а крыши домов, отражая этот свет, казались раскаленными докрасна. Каждая травинка на пути девочки приветливо кивала ей, каждый куст старался помахать зеленой веточкой, но она этого не замечала. Перед глазами у нее стояла волшебная страна. Через полчаса пути мощеный тракт кончился, а девочке и котенку, которого она назвала Марусей, так как это была девочка, пришлось шагать по обычной проселочной дороге. Деревья и цветы все еще были знакомыми девочке, а каждый встречный путник напоминал о родном городе. Вот прошел молочник из деревни Огурцово, каждое субботнее утро снабжающий горожан молоком. Вот протарахтела телега старого Почтальона, за которой вереницей тянулись неотправленные письма. Со всеми девочка здоровалась и рассказывала о чудесном месте, в которое держала путь.

К полудню, знакомые путники уже не попадались, солнце жарко припекало, и девочка с котенком свернули к небольшому роднику. Сидеть в тени кустов смородины было приятно. Над ними басовито гудели шмели и порхали невесомые бабочки. Девочка поделила бутерброд себе и котенку. Нехитрый обед они запили родниковой водой и незаметно для себя, уставшие с дороги, крепко уснули.

Девочку разбудило жаркое дыхание, которое она ощутила на своем лице. Спросонья, ничего не понимая, она села на своем коврике и увидела, что кругом уже вечер, цветы сомкнулись, а солнце тяжелым шаром катится к горизонту. Прямо перед ней стояла большая, рыжая собака, приветливо машущая хвостом. Маруся прижалась к хозяйке с таким видом, будто не знала зашипеть ей или броситься прочь, но собака не обратила на нее ровно никакого внимания. Девочка с сожалением поняла, что сегодня ей до волшебной страны не добраться, и даже подумала захныкать, так ей захотелось в теплую постель. Собака оглушительно залаяла. На ее голос к девочке подбежали люди.

— Ричи, вот ты где!, — воскликнул мальчик в смешной круглой шапочке в цвет алой жилетки, — мама, Ричи нашел какую-то девочку!

— Артур, я вижу, — сказала низким грудным голосом высокая женщина в длинном бежевом сарафане.

-Кто! Кто! Где!, — вприпрыжку прибежала маленькая девочка с распущенными, белыми как пух одуванчика волосами.

Увидев Марусю и ее хозяйку, она смущенно остановилась и спряталась за подол матери. Сзади к ним подошел статный мужчина с черной бородкой. Судя по одежде, они были земледелами из какой-то ближайшей деревни.

— Как тебя зовут? — мягко спросила женщина. Девочка встала, отряхнула платье и представилась:

— Аника.

— А вдруг…вдруг, она лесная фея! — воскликнул мальчик.

— Глупости, — улыбнулась его мать, — тебе есть, где ночевать? — спросила она у Аники. — Нет.

— Значит, пойдешь с нами, — просто сказала женщина.

Мальчик помог новой знакомой свернуть и уложить в корзинку коврик, а потом они все вместе пошли к дороге. Ричи с восторгом носился вокруг компании. Маруся подозрительно косилась на него, сидя на руках Аники.

Через пятнадцать минут они вошли в тихую, уютную деревню. Аккуратные домики под черепичными крышами соседствовали здесь с пышными садами. Аника вертела головой по сторонам, пытаясь разглядеть все и сразу. Вскоре они поравнялись с нужным домом. Отец семейства опустил маленькую дочку, которую он все это время нес на плечах, на землю и достал из-за пазухи ключ от ворот. За высокой калиткой Аника увидела маленькое, побеленное крыльцо, несколько подсолнухов под окнами и мелкие хозяйственные постройки в углу заросшего двора. Сейчас перед ними по траве гордо вышагивал крупный, белый петух, а за ним хвостом ходили упитанные пестрые несушки.

Мальчик вприпрыжку унесся в амбар и тут же показался снова. В его руках была миска с зерном. По-видимому, кормить птиц было его обязанностью. Петух мигом забыл о своей важности и с громким криком принялся созывать свой гарем на ужин. Маленькая девочка взбежала на крыльцо, женщина взяла Анику за руку и они все вместе вошли в дом. Сначала они оказались в небольшой уютной комнате, половину которой занимала высокая печь. В углу стоял широкий деревянный стол, а справа тускло поблескивал медный рукомойник. Дальше было еще две комнаты, спальня родителей и детская. В доме было уютно, пахло свежим хлебом и молоком. Анике захотелось плакать, так она вдруг соскучилась по своей комнатке. Но в следующую секунду она увидела на стене фотографию и сразу узнала высокие хрустальные дворцы.

Оказалось, глава семейства, приютившего ее, в молодости служил в войсках короля, и так же, как дядя Аники побывал в той самой стране. Он красочно описал девочке красоты этого места, а потом добавил, что ни за что теперь не променяет этот маленький домик и свою пашню ни на один хрустальный дворец. Аника посмотрела на него с недоверием. Ей трудно было представить, что кто-то готов добровольно отказаться от волшебной страны ради жизни в деревне.

К ужину подали рисовую кашу, свежие блинчики и очень вкусный тыквенный сок. Марусе досталось блюдечко молока. Анику уложили спать на маленький диванчик в детской. После насыщенного дня девочка думала, что быстро уснет, но не тут-то было. В голову лезли непрошеные мысли о волшебной стране, мечтах и маме. Ближе к полуночи, спящий неподалеку Артур зашевелился и привстал на кровати. Пару минут он внимательно прислушивался, потом поднялся и тихонько пошел к двери. Взялся за ручку, но вдруг обернулся и поймал взгляд девочки. Анике стало стыдно, будто ее поймали за подглядыванием. Артур подошел к Анике:

— Ты ведь тоже не спишь? Хочешь, пойдем со мной? Я иду слушать звезды.

Девочка тут же вскочила. Маруся недовольно муркнув, скатилась с одеяла.

Дети пробрались на чердак. Аника подумала, что теперь они полезут на крышу, но вместо этого мальчик распахнул небольшое квадратное окошко. С улицы потянуло ночной прохладой, и дети закутались в принесенные с собой шали. Сидеть у окошка было очень приятно. Казалось, весь мир состоит из загадок, за которыми ты можешь безопасно наблюдать из уютного укрытия. Перед ними расстилалось неширокое поле, на дальней стороне которого темными верхушками выделялись сосны. Все небо было усеяно белыми, сверкающими звездами самых разных размеров.

Аника тихонько вздохнула, заворожено глядя на них. Поначалу Артур сидел молча, изредка поглядывая на девочку, но, потом решился спросить.

— Почему ты хочешь попасть в Волшебную Страну?

Для Аники это было настолько просто и понятно, что она не смогла сразу найти ответ.

— Понимаешь, там все красиво и хорошо. Там дворцы из чистого хрусталя, в них живут мудрые маги, а каждый житель этого места самый счастливый человек на всей земле.

— Наверное, я еще мал и многого не понимаю. Когда мы всей семьей уходим в поле на рассвете, потом работаем и в обед садимся отдыхать в тенистый уголок нашего леса — весь мир для меня тогда как один большой хрустальный дворец. А папа для меня самый мудрый человек на свете, а мама самая красивая фея. И, потом, папа всегда говорит, что счастье можно открыть только в своем сердце.

Аника слушала недоверчиво, потому что, каждый день вставать на рассвете, чтобы идти работать в поле и быть при этом счастливым казалось ей невозможным. Счастье приходит, когда мама заканчивает шить новое платье или покупает большой, тугой синий мяч, или когда от папы приходит письмо. И уж точно счастье не живет в сердце. Девочка даже прислушалась сама к себе. Наверное, все-таки этот мальчик еще слишком мал. Анике стало скучно, как бывает, когда твой лучший друг отказывается тебя понять. Все было по-прежнему, но волшебство момента уже пропало. ‘Пора идти’, — подумала она, — ‘не стоит бросать свою цель на полпути’.

— Ты собираешься уйти? — догадался Артур.

— Мне правда пора, — вздохнула Аника.

Мальчику совсем не хотелось отпускать свою новую знакомую, но делать нечего. В темноте они спустились в дом, он раздобыл на кухне блинчиков и завернул их в старую газету. Аника накинула кофточку, которую взяла с собой, спрятала под ней Марусю и вышла на крыльцо. За дальними огородами ясно виднелась полоска светлеющего неба. Артур отдал ей корзинку с едой и проводил до обочины деревни. Дальше девочке предстояло идти одной. Перед ней расстилалось широкое поле, за спиной поднимался рассвет, и она решительно зашагала вперед. Когда поле кончилось, за ним началось другое, потом еще одно и еще. Маруся спала у нее за пазухой. Солнце постепенно поднималось выше и начинало припекать. Аника устроила привал, когда поля, наконец, сменились густым красивым лесом. У звонкого и чистого лесного родника она расстелила маленькую скатерть, достала блинчики, яблоко и с удовольствием позавтракала.

Ближе к обеду, когда она уже несколько часов шла по лесу, ей очень захотелось спать. Они с Марусей устроили уютный шалаш из старых листьев под корнями раскидистого дуба и Аника почти сразу уснула.

Пока девочка и ее котенок спали, свернувшись в куче сухих листьев, в лесу начало происходить что-то странное. Тут и там раздавались шепотки. Кто-то перебегал от дерева к дереву и временами звонко хихикал. Если бы Аника проснулась и подняла голову, она бы все равно ничего не увидела. Неизвестные лесные жители были либо невидимками, либо слишком маленькими ростом. Густая трава надежно скрывала их от чужих глаз. Ближе к вечеру эти существа зажгли на ветках Старого Дуба небольшие слюдяные фонарики, которые разбудили Анику.

Сначала, она подумала, что мама включила в густых сумерках их зеленую настольную лампу, но, окончательно проснувшись, вспомнила, где находится. Неизвестные лесные жители тут же попрятались, затаив дыхание, и девочка поначалу их не заметила. Что делать дальше и куда идти теперь Аника не знала. Она задумчиво гладила Марусю, притянув ее к своей груди, и смотрела вдаль. Потом снова обратила внимание на фонарики. Они были яркие и красивые, как с рождественской открытки. Позабыв на минуту даже о своей мечте Аника с восторгом начала их рассматривать. Каждый фонарик, а их было в общем шесть, представлял собой маленькую историю, нарисованную на миниатюрных окошечках. Тут девочка на берегу пруда, а тут большая рыжая собака, звездное небо и огромный дворец.

Когда Аника подошла к пятому фонарику, в траве неподалеку раздался тихий звон. Девочка обернулась, но ничего не увидела, кроме странных крупных цветов. Они появились из ниоткуда тут и там, похожие на луговые колокольчики. Один из них продолжал тихонько звенеть. Аника подошла к нему и коснулась цветка пальцем. ‘Колокольчик’ вдруг отпрыгнул и зазвенел еще громче. Теперь к нему присоединились и соседние цветы. Маруся возмущенно зашипела, а ее хозяйка испуганно попятилась назад. Ясный перезвон стал подниматься над поляной выше и выше к первым, робким звездочкам в вышине. И тут Аника поняла, эти странные цветы смеялись! Она отбросила страх и решительно подошла к ближайшему колокольчику и взяла его за шляпку. К ее ужасу, шляпка осталась в руке, отдельно от всего остального. Тут она разглядела, что это маленький ярко-синий колпак, усеянный крохотными сверкающими камешками.

Девочка склонилась к траве, чтобы увидеть обладателя этой удивительной вещицы. Маленький человечек в цветном камзоле так и покатывался со смеху. Его ужасно веселила растерянность Аники. Продолжалось это недолго, так как Аника тут же вспомнила о приличиях и протянула колпак обладателю.

— Извините, — пробормотала она, я решила, что вы цветок.

От изумления человечек даже перестал смеяться. Тонким-тонким голоском он ответил:

— Мы — цветочные гномы, это правда, но нас еще никогда не принимали за цветы.

Аника в ответ сделала книксен и представилась:

— Меня зовут Аника, я иду из города Брена в Волшебную страну.

Гномы образовали вокруг нее плотное кольцо. Кое-кто из них стал шептаться, а самый рослый гном в сияющем розово-красном костюмчике выступил вперед. В глазах девочки зарябило от обилия цветов вокруг, она даже слегка прищурилась.

— Добро пожаловать, Аника, в страну цветочных гномов, — сказал самый высокий из них. Я цветочный король, а это — мои поданные. Ты проделала немалый путь, но немножко сбилась с дороги, мы никогда не слышали про страну, в которую ты идешь.

Эти слова так огорчили девочку, что на глазах выступили слезы. Она надеялась не сегодня-завтра пировать в одном из хрустальных дворцов. Гномов ужасно расстроило это и они стали наперебой утешать ее.

— Мы не знаем, как помочь тебе, но ты можешь отправиться к Волшебнице, живущей на окраине леса. Наверняка, она сможет подсказать тебе, куда идти теперь, — снова взял слово король цветочных гномов.

Услышав это, остальные гномы радостно запрыгали вокруг девочки. Было совсем темно, поэтому Аника, усадив Марусю в корзинку, достала из нее маленький фонарик. Прыгая невероятно высоко для своего роста гномы сняли все слюдяные фонарики с дуба и осветили ими незаметную до этого тропинку. Странная процессия двинулась вперед. Сначала шел король в своем сверкающем кристаллами костюме, за ним Аника с корзинкой, а вокруг них беспорядочно скакали остальные. Только те, что несли фонарики, важно вышагивали по бокам шествующих. Так прошло полчаса.

Девочка с изумлением смотрела вокруг. Ей и в голову не приходило, что ночью в лесу творится столько интересного. Вокруг порхали огромные, светящиеся бабочки, которые, то уносились ввысь, к едва заметному среди верхушек деревьев звездному небу, то летали прямо над колпаками веселых гномов. Проносясь мимо лица Аники, они сразу же рассыпались на сотни сверкающих искорок, но, потом снова появлялись за новым поворотом тропинки. Короля цветочных гномов приветствовали просыпающиеся ночью странные лесные жители. Это были говорящие барсуки и ежи, важно курящие трубки на крылечках своих домиков. И маленькие существа с огромными ушами, похожие на мячи-попрыгунчики, внимательно прислушивающиеся к сигналам дальнего космоса. Пару раз из-за поворота выпрыгивали огромные зеленые мухоморы. Они вежливо здоровались со всеми участниками процессии и прыгали на своих ножках дальше. Оглянувшись, Аника замечала, что это вовсе не грибы, а маленькие человечки в причудливых широкополых шляпах. Интересно, сколько таких существ незамеченными обитают в нашем лесу, задумалась девочка.

Наконец, за одним из поворотов открылась небольшая полянка с домиком посередине. Он был украшен так, будто сплошь состоял из пряников. Непонятно почему, но Анику это испугало. Она остановилась за цветочным королем в нерешительности. Гномы, несшие фонарики, высоко подпрыгивая, развесили их вокруг дома. Поначалу тихий, их звон нарастал, становился громче и громче, пока в маленьком окошке не зажегся свет.

Маруся притихла на руках хозяйки, а сама девочка не могла сдвинуться с места. Дверь домика со скрипом отворилась и на пороге показалась маленькая, сгорбленная старушка в чепце. Вид у нее был такой безобидный, что Анике даже стало стыдно за свои страхи. Плотнее натянув красную клетчатую шаль, старушка подошла к королю гномов и низко-низко нагнувшись, стала слушать, о чем он звенит. Потом повернулась к Анике и поманила ее пальцем.

Девочка подошла ближе и увидела, что у хозяйки домика сморщенное старушечье лицо и ярко-голубые глаза. Она казалась знакомой, будто они виделись когда-то, может быть, во сне. На Анику нашло спокойствие и она доверчиво подошла к Волшебнице.

— Я смогу тебе помочь, — промолвила старушка. Но для этого тебе придется быть очень смелой.

Аника, не отводя взгляда от голубых глаз старушки, молча кивнула. Они вошли в домик, который изнутри оказался намного больше чем снаружи. В нем был камин и два кресла рядом, уютный буфет и широкий обеденный стол. Хозяйка, совсем не похожая на настоящую Волшебницу провела гостью в спальню, где долго копошилась у старого сундука. Наконец, она распрямилась, держа в руках платье невиданной красоты. Оно было соткано из белых и голубых кружев и украшено яркими самоцветами. Аника даже дар речи потеряла от такой красоты. Старушка надела его на девочку, которой оно оказалось великовато.

— Когда-то я тоже жила в этой стране, — повела она рассказ. А сама начала подтягивать и утягивать платье прямо на Анике.

— Было это в те времена, когда страной еще правила Королева. Платье осталось с тех самых времен. Я хранила его как память, но в сказке ты никогда не знаешь, что тебе может пригодиться. Есть ли у тебя нитка с иголкой? — спросила она у девочки.

Аника кивнула и достала из корзинки катушку. Так за рассказом старушки о Волшебной стране прошло полчаса. Девочка даже заметить не успела, как платье стало ей впору. Она поблагодарила от души добрую Волшебницу и спросила, что ей делать дальше.

— Сейчас подумаю, — ответила хозяйка. В пору моей молодости туда ходил поезд, потом раз в неделю каретное такси. А сейчас… Дай-ка подумать… Да! Именно так мы и сделаем. Попросим доставить тебя старого ворона!

Аника жила в сказочной стране и точно знала, что вороны, особенно старые, просто так никого никуда возить не будут. Они могут дать совет или указать дорогу, но не более. Тем не менее, на лице старушки не было и тени сомнения.

— В Главном Дворце Волшебной страны новых жителей принимают по воскресеньям в десять утра. Ты успеешь как раз к Открытию. Те, кто прошел отбор, сразу же садятся за праздничный стол и завтракают вместе со всеми.

Аника смутилась. Ей и в голову не приходило, что в Волшебной стране ей могут быть не рады, ведь она так стремилась туда! Но сомневаться было поздно, и она отправилась за старушкой через заднюю дверь искать ворона. Цветочные гномы грустно махали ей вслед яркими шляпками. Длинное платье приятно шелестела, и девочка сама не заметила, как изменилась ее походка. Она стала легкой и грациозной. Пару раз старушка оборачивалась к ней, а в голубых глазах, казалось, горел огонек свечи. Когда они пришли к большому дубу, Волшебница три раза ударила костяшками пальцев по самой нижней ветке. Сначала ничего не произошло. Потом сверху раздалось какое-то шуршанье, и вдруг прямо на них полетел огромный шар из перьев. Ворон затормозил у самой земли и распахнул крылья в стороны. Он был не похож на воронов из других сказок, потому что на лице его была широкая приветливая улыбка.

Старушка кратко объяснила ему суть дела, и объявила, что девочка на своем Пути, и доставить ее нужно всенепременно. Слава Богу, птица оказалась сговорчивой. Аника не без труда взгромоздилась на спину ворона, надежно привязав Марусю к своему поясу. Потом достала из корзинки зеркальце и протянула его старушке. Та улыбнулась, но отказываться от него не стала.

— Я совсем не поблагодарила цветочных гномов за помощь. Не могли бы вы передать им хотя бы эту корзинку? В ней будет удобно хранить колпаки во время сна.

Волшебница кивнула и забрала корзинку. Внутри у Аники смешивался восторг и ожидание. Неужели она вот-вот увидит то, о чем так долго мечтала?

Ворон прокряхтел пару раз, разбежался и взлетел, распахнув свои крылья. Он кругами поднимался вверх, пока Аника сидела на его спине, зажмурив от страха глаза. Когда она посмотрела вниз, то увидела у дуба цветочного короля, машущего ей корзинкой. А рядом с ним стояла прекрасная молодая девушка, даже с высоты было видно, какого невероятно голубого цвета у нее глаза. Она смотрелась в маленькое карманное зеркальце и что-то с улыбкой говорила гному. Аника не успела толком удивиться, ворон набрал высоту и летел уже под самыми звездами. Лес остался далеко внизу. Маруся, к удивлению девочки, ни капли не боялась и с любопытством оглядывалась по сторонам. Вот они пролетели деревню Артура, а вот и знакомое озеро девочки. А может это была совсем другая деревня и другое озеро. В дальней дороге всегда приятно узнавать пусть даже кажущиеся очертания знакомых мест.

Когда руки и ноги у Аники закоченели, а утро стало набирать обороты, ворон, наконец, стал спускаться. Девочка с восторгом узнавала висячие мосты и хрустальные замки. Прекрасные аллеи и праздничные фонтаны. По Волшебному Городу прогуливались нарядные люди. Платье Аники точь-в-точь соответствовало их моде, и потому она легко слилась с толпой.

Перед этим она поблагодарила ворона и принесла ему воды из фонтана, чтобы напиться. Почему-то среди толп красивых и нарядных людей ворон ощутил, как растрепаны после долгого полета перья, и как низок и неказист он по сравнению с ними.

Аника отправилась на поиски Главного Дворца и вскоре нашла к нему дорогу, идя за десятками людей, стремившихся в одну сторону. Всех новых жителей встречала специальная комиссия, ведущая строгий учет гостей в специальных тетрадочках. И Анику и Марусю приняли сразу.

Их поселили в просторных светлых комнатах, в каждой из которых стоял шкафчик, набитый сладостями. А нарядов у Аники теперь было столько, что и не описать. Бал следовал за балом, прием за приемом. День за днем все больше привыкали они к новой жизни. Порой, вечерами девочка роняла несколько слез на подушку, вспомнив о маме. Но потом решала, что обязательно навестит ее. Так прошел месяц. И неизбежно наступил день, когда Главный Дворец перестал казаться Анике невероятным. Когда Главный Дворцовый Фонтан вдруг оказался низким и скучным. Даже самая вкусная еда надоедает, а бесконечные развлечения начинают вызывать скуку. Аника засомневалась, а туда ли доставил ее ворон? Ведь в настоящей Волшебной стране не может быть скуки и печали. Решила отправиться к местному колдуну, а тот открыл ей страшную тайну. Эта Волшебная страна не настоящая!

Аника была решительной девочкой, потому не медленно собрала вещи, взяла в дорогу бутербродов и надела на Марусю походный ошейничек. В дорогу отправились сразу после ужина. Всем было грустно, но задерживать Анику никто не стал. Она смотрела на них с жалостью. Им никогда не узнать какие сады растут в настоящей Волшебной стране, какие там фонтаны и какая вкусная еда! Сразу за стенами города она вышла на утоптанную дорожку и весело зашагала вперед. Первым кого она встретила, оказался самый настоящий Маг! Он был одет как обычный человек, но знал об Анике абсолютно все! Узнав у него, что идти недолго, девочка еще увереннее пошла по дороге. Через полчаса увидела фонтан невероятной красоты. Он был вырезан из мрамора и украшен сотней завитушек и фигурок! Где-то она его видела, вспомнить бы где…. Потом она увидела красивый дворец, который назывался не дворец, а Городская Ратуша. Так незаметно, Аника попала в первый город Волшебной страны. До следующего города ее подвезли на телеге. Все казалось ей странно знакомым. Она шла все дальше и дальше и на подходе к третьему городу ощутила то, о чем мечтала на берегу озера. На душе было легко и радостно.

Тревоги оставили ее, когда она поняла, что именно эти городские ворота знакомы ей больше всего! Выпустила из рук котенка, подхватила подол и бросилась бежать вперед! Вот первый поворот, вот второй. Вот знакомый забор и крылечко. Вот знакомая лесенка и дверь на самом верху старого дома. Девочка распахнула ее и бросилась в объятия матери. Слез было пролито в то день немало, но они были радостными. Вечером, после вкусного и сытного ужина Аника достала из своего нового чемоданчика картинку, на которой были изображены хрустальные дворцы. Она решила, что они всегда будут напоминать ей о том, что Волшебная страна находится там, где ее сердце.

***

Я думал о том, что история о Волшебной стране кажется мне смутно знакомой. Будто, я давным-давно видел ее во сне. Или во сне во сне?

Найджелс снова поставил на огонь чайник, раскурил остывшую трубку и принялся покачиваться в своем кресле-качалке. Хорошо, когда у тебя есть друг, с которым после долгой беседы можно просто помолчать. И мы молчали, вдыхая свежий весенний ветер, залетающий в чердачное окошко.

Летняя сказка

Меч-трава

Это был субботний полдень. Я вышел из дома, чтобы отправить пару писем, а после посещения почтамта завернул в ближайший парк. В воздухе висело ожидание близкого лета. Вот-вот должен был вступить в свои права июнь месяц. Вокруг витал аромат свежей листвы, тяжело гудели пчелы, нагруженные ценной пыльцой. А глубокая синева небесного свода напоминала купол диковинного циркового шатра. Когда солнце стало припекать, я снял котелок и пиджак и направился к небольшому пруду в глубине парка. У входа и в центре толпилась куча народу: девушки с небольшими томиками, нянюшки с неизменно озорными мальчишками и ласково-послушными девочками, просто праздные прохожие. Однако, именно здесь у пруда почти никого не было. Редкий посетитель знал дорогу к этому месту. Поначалу я и вовсе решил, что один здесь, но на ветке одного из разлапистых кленов заметил знакомый лаковый цилиндр. На другой ветке висела оранжевая трость, тоже давно мне известная. И, наконец, я увидел их обладателя, сидящего на резной деревянной скамейке. Это был Найджелс. Сейчас он задумчиво глядел на мерцающую гладь пруда и тихо насвистывал какую-то мелодию. При виде меня он не удивился, будто мы условились встретиться здесь заранее. Я же напротив, выразил бурную радость при виде моего старого друга. С нашей последней встречи прошел месяц, и я давно не слышал от него новых сказок. Пару минут мы посидели молча, потом обменялись дежурными фразами и я снова замолчал, так как знал, что теперь наступил момент для дружеского откровения. Когда приходит такой момент любое неосторожное слово может спугнуть его и никто не знает, придет ли он снова. Наконец, толстые губы Найджелса шевельнулись и он произнес: ‘Я потерял свою книгу’. Котелок выпал у меня из рук, но я даже не заметил этого.

— Но ведь ты помнишь все свои сказки наизусть, верно?

— Конечно, помню. Кажется. Но без книги все не то. Ко мне даже не приходят новые сказки.

Я понял, что любые слова сейчас будут лишними и просто достал из-за пазухи кулек купленных накануне шоколадных конфет. Открыл и положил на скамейку между нами. Когда мы начали уничтожать второй десяток конфет, мой друг продолжил: ‘Я оставил ее на этой самой скамейке на прошлой неделе, а когда спохватился, ее тут уже не было’. Я заверил, что по ту сторону пруда вполне могут быть другие скамейки, и он просто перепутал. ‘Но их нет, — печально продолжил обезьян, не могу поверить, что она пропала’. Я прекрасно знал, что значит, когда к сказочнику перестают приходить сказки. Это хуже кори и даже гораздо хуже отмены школьных каникул.

— Я стал путать детали историй, боюсь, однажды, забуду их все.

— Неужели ни одна не стала для тебя особенной настолько, чтобы ты никогда-никогда не забыл?

— Ни одна, — грустно ответил Найджелс.

— Совсем-совсем не помнишь такой? — настойчиво переспросил я.

Тут морщинистое обезьянье лицо моего друга просветлело.

— Если только одну единственную…, — едва слышно пробормотал он. Много лет назад я слышал ее от матушки.

Я с ожиданием посмотрел на него, но просьб и не требовалось. Глаза его заволокла знакомая мне дымка. Он снова погружался в новую историю.

***

Матушка любила рассказывать мне о далекой стране, легенды которой очень любили на моей жаркой родине. Та страна находилась на севере. Короткие, но теплые и щедрые летние месяцы надолго сменялись в ней царством лучшей сказочницы Зимы. Горы окутывал серебристый снежный туман, дороги заметала озорница вьюга, а все маленькие детки были вынуждены просиживать день-деньской у замерзших окошек. Зато, как наступали первые теплые деньки, вся ребятня с утра до ночи пропадала в густых таинственных северных лесах. Коротким мигом казалось лето после бесконечной зимы, но оно успевало согреть каждого и дарило жителям столько историй, что хватало на каждый вечер, проведенный у жаркого камина под гудение вьюги. Обширной была та страна и богаты были ее земли. В реках не переводилась рыба, в лесах зверь, а поля каждый год давали щедрый урожай. В стране этой не было ни бедных, ни богатых. Все жили, как живется, а на чужое добро не глядели. В одной из деревушек, которыми густо был заселен этот северный край жила обыкновенная семья.

Мама, папа, старшая дочка и младший сыночек. Жили они дружно, отец весной пахал землю и сажал в нее золотое зерно. Мама с ребятами собирали ягоды и грибы, чтобы было с чем печь пироги в холодное время года. Так в трудах и заботах проходили их дни, пока не пришла в тот край беда. На далекой западной границе появились конники-варвары. Стали они грабить села, красть людей и уничтожать все нажитое и построенными добрым народом за многие годы. Говорили люди страшное, будто бы едят те люди живую плоть. Поднялся тогда народ северной страны и отправился защищать свои земли. Некому стало пахать и сеять. Приходилось тогда маме с ребятами тяжелехонько. От зари и до последних лучей солнца старались они добыть пропитание и сделать запасы на зиму. Так прошел год, а отец все не возвращался. Перед тем как уйти глубокой осенью, он долго стоял у калитки. Потом подозвал детей и присел рядом с ними на корточки.

— Берегите маму, — сказал он, — она только с виду сильная, а на самом деле переживает и болеет за нас всех вместе взятых. Ты Малинка, проследи за тем, чтобы когда у мамы появится меж бровей тонкая морщинка, а глаза затуманятся, она шла отдыхать. Ты, мой маленький Ежонок, присмотри и за мамой и за сестрой. Теперь ты в доме за главного.

Пригладил он жесткие волосы сына, прижался щекой к русой голове дочери и пошел вниз по тропе, не оглядываясь. Матушка проводила его, а когда вернулась, дети верные завету отца сами приготовили ужин и прибрали в доме. Так и потекли их грустные дни. Письма отец писал редко, да и то короткие, некогда ему было. А мама с детьми успевали и поле вспахать на старой кобылке, и огород засеять. После этого пропадали они с утра до ночи в лесу, собирая все, чем одарит их щедрая Природа. Первую зиму было скучновато. Матушка то и дело доставала малиновое варенье, чтобы приободрить ребят. К весне, когда пробились первые лучики травы стало повеселее. Всем казалось, что ушедшие мужья, отцы, братья вот-вот вернутся. С дальних границ шли вести о победе над варварами, а потом все надолго затихло.

Когда началась вторая зима Малинке стали чудиться туманные зверьки по углам их высокой, светлой избы. Происходило это под вечер, когда дети засыпали под жужжание маминого веретена и ее тихое, ровное пение. Не ведала девочка тогда, что совсем скоро поймет знаки судьбы, которые приведут ее к началу неизбежного для всех нас Пути. Есть тот Путь у каждого, и только самые светлые души избегают его тягот и уроков. Без него нельзя стать настоящим человеком, но дети пока не знали об этом и видели свои сладкие зимние сны. К весне у ребят случилось горе — заболела матушка. Малинка долго корила себя за то, что проглядела, когда у мамы появилась тоненькая морщинка между бровями. Проглядела она и усталость в ее всегда ярких голубых глазах.

Стала к ним каждый вечер заходить соседка Марьяна, приносила она их матушке травы да еду ребятам. Маме их совсем было плохо. Она все время спала и лишь время от времени говорила странные вещи. В один из таких вечеров и услыхала от нее Малинка про волшебную меч-траву, что может отсечь любую болезнь и выправить человека. Никто не знал, где такую траву можно сыскать. Переделав с утра все дела, строго-настрого наказывала она младшему брату присматривать за больной, а сама уходила в леса. Все смотрела, нет ли вокруг травы, похожей на меч. Так прошел первый месяц лета. Матушка все болела, а отец не возвращался.

Тогда со всем своим скарбом переехала к ним Марьяна. Ее муж и сыновья тоже были на войне. Малинка уже отчаялась найти меч-траву, когда однажды к ним забрел нищий. Был он одет в лохмотья, но твердой была его поступь и ясным взгляд. Марьяна щедро накормила его, как было принято в том краю и приветливо пригласила остановится на ночлег.

— Спасибо, за еду и за добро слово. Но пора мне идти. Не проводит ли ваша бойкая девчушка меня до тропы, ведущей в следующую деревню?

Удивилась Малинка, тут нельзя было заблудиться, но послушала слова Марьяны, велевшей довести его до поворота.

Шли они с путником по узкой тропинке, а Малинка все поглядывала на него искоса. Больно знакомой казалась ей морщинка, залегшая меж бровей нищего. Поняла она, что устал он.

— Дяденька, а куда вы путь держите? — решилась спросить она.

— Далеко ли, близко ли, сам не ведаю куда. Ищу я траву секретную, полсвета обошел, да не сыскал. А мне она нужна пуще первой весенней зари, пуще ласкового слова дочернего.

В сердце Малинки что-то гулко забилось.

— А как называется та трава, дяденька? Может, помогу вам ее сыскать?

Путник печально и ласково поглядел на Малинку. Сколько бродил, не нашел, а тут такая кроха в помощницы набивается. Хотел было усмехнуться, да не стал. Пожалел девчонку.

— Меч-трава не дает мне сна. Не смогу я обресть покой, пока нет ее у меня.

Малинка закусила губу, нахмурила бровки.

— Али слышала про нее?

— Приходилось, дяденька.

— А на что она тебе?

— Маменьку вылечить, — тихо созналась Малинка.

— Да кто ж тебе сказал-то, что она целебная? — изумился нищий.

— Маменька и сказала.

Долго шли они молча. Обернувшись, Малинка увидела, что следит за ними с пригорка Марьяна.

— Дяденька, как же искать, если не знаешь где?

— То важно не где, а как. Раз в году как зацветет солодейник нужно пойти в самую глушь лесную, да найти поляну поукромней, с валуном. Встать у того валуна и глядеть на восток. До утра так простоять, не оборачиваясь. А на утро, как выдержишь, за спиной твоей густым полем зарастет меч-трава.

Малинка слушала похолодев. Леса она не боялась нисколечко, да ведь дни те, когда солодейник цветет особые. Тогда даже мудрые ведуньи в лес носу не кажут. Творится там то, что знать человеку не надобно.

— Вот я и брожу, — молвил путник. Ищу, ищу. Два по семь раз уж отстоял, да видимо не там. Вот решил попытать счастья в ваших краях.

Попрощались на том и разошлись. С того самого дня девочка стала сама не своя, все думает. Марьяна как не пыталась ее развеселить, все нипочем. Не знала она, что на душе Малинки творится. Та тем временем собрала за старой банькой мешочек. Сложила в него сухарей, да чуньки потеплее. Не прошло и нескольких дней, как прошел мимо них нищий, а все уже было готово. Рано поутру, переделав все дела, Малинка стала у крыльца и, покачиваясь на тонких ножках, ухватила с куста желтый зев солодейника. Настала пора, значит. Увела Ежонка за избу, расцеловала горячо братишку. Подарила ему старую, отцом еще деланную деревянную лошадку и велела молчать перед Марьянкой накрепко. Только к вечеру рассказать, когда Малинка будет уже далеко — не нагнать.

Улучила минуту девочка, схватила мешочек, да и в лес. Сначала знакомыми тропками, а после прямо через чащу, чтобы следы увести. Шла долго, к полудню притомилась, и села на краю широкой поляны. Поглядела по сторонам, нет валуна. Лес был знакомый и добрый. С малолетства все дни проводила здесь Малинка. Только раньше был ей товарищем младший брат, а теперь идти одной. Неизвестно, что в лесу приключится в ту неделю, когда солодейник цветет. Посвистывали птицы. Шумели высокими кронами вековые деревья. Все было мирно. Пока не раздался за ней хруст веток. Вскочила Малинка, собираясь вскарабкаться на дерево повыше, да не пришлось. Знакомым-знакомым показался ей голос, что всхлипывал в зарослях черемухи.

Увязался за ней Ежонок, такая приключилась беда. Обратно его вести, полдня потерять, да еще и неизвестно, уйдешь ли потом. С собой брать — не знала сама, что ждет впереди. Долго думала, да делать нечего. Умыла братишку в холодном лесном ключе, накормила хлебом и велела не отставать.

Долго шли дети. Обходили овраги и густые заросли ольхи. Перепрыгивали ручейки и вброд переходили широкие реки. Ни одной поляны с заветным валуном не повстречалось им. Трижды делали они шалаш и трижды просыпались в звенящей лесной прохладе. Оставалось четыре ночи, Малинка даже думать себе не велела, что не найдут они ту поляну. Перед уходом долго шептала она маменьке в ухо, зачем идет. Целовала горячий лоб. Если не меч-трава, что поможет им?

На четвертый день набрели они на хижину отшельника. Радостно было им снова повстречать человека, да не торопился старец беседу с ними начать. Наконец, зашамкал беззубым ртом, будто только услыхал Малинку.

— Есть, есть та трава. Есть, есть, — бормотал он.

Не веря радости, проследовала Малинка за ним в хижину. Там всюду — по стенам и под потолком висели сухие стебли продолговатой, пожухлой травы.

— От, сколько насобирал, от, деточки, — шамкал отшельник.

Схватил одну веточку, рассеялась она в пыль. Потянулся к другой, и та рассыпалась на мелкие крошки. Чуть не заплакали дети, мечтавшие уже вернуться к матери с целебной травой. Вышел старец из хижины, сел на валун у двери. Согнулся, обхватил седую голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону. Ничего не понимала Малинка в его речах, а потом уловила странные строки:

‘В той стороне, где восхода огни

Гаснут несмело, ты дверь отвори.

Отважному сердцем откроется дверь,

Ты только возьми и всем сердцем поверь’.

Странным показалось то наречие Малинке, да и Ежонок едва ли что понял. Но решили они следовать совету и идти на восток. А там, как Бог укажет. Когда дети скрылись в чащобе отшельник встал, глянул им вслед чистым взором и уже без всякого бормотанья, будто помолодев лет на двадцать, сорвал с косяка старый посох. Трижды ударил по земле, рассекая искры. В тот же миг, в дальнем лесу на глухой поляне из тумана возникли врата. Птицы примолкли, зверь разбежался от неведомого чуда, а врата стояли. Крепкие, надежные.

Не ведая, шли дети в ту сторону. Рассчитали восток и шли. Дивились по пути странному старцу. Вспоминали сказки, чтобы скоротать путь. И к вечеру добрались до совсем уже непролазной чащобы.

Утомились Малинка и Ежонок, решили на ночлег устраиваться. Собрали хворосту для шалаша, погрызли сухарей, запили припасенной водой. Собрались было лечь, да услышали вдалеке шум. Крупный зверь ломился к ним сквозь кусты. Глаза у Ежонка стали большие, как пятаки, которые давали раньше им перед ярмаркой родители. Малинка напугалась, да делать нечего. Подобрала сук побольше и велела братишке лезть на соседнюю ель. От испуга малыш едва вскарабкался на нижнюю ветку, да так и остался там сидеть. Малинка взлетела на соседнюю, и как завороженная уставилась туда, откуда шел шум. Ничего не нарушало тишину, кроме этого хруста. Только покачивали желтыми головками густые заросли солодейника.

Наконец, из чащобы вырвалась к ним лисица. Да какая лисица, куда там обыкновенным. Огромная, с красными глазищами, фыркала она носом, раздувая траву вокруг. Дети покрепче в ветки вцепились. А лисица будто знала, что дети тут сразу подняла на них мерцающие как рубины глаза. И облизнулась. Поняла тогда Малинка, что конец пришел их пути. Не вылечат они маменьку, а когда отец вернется не найдет и детей своих. Горько стало ей, две слезинки скатились по ее щекам. Упали в густую траву, а над ними поднялся маленький вихорек. Унесся к хижине отшельника, но никто на поляне этого не заметил. Лисица стала подбираться ближе и ближе, не переставая облизываться.

Сжала тогда Малинка в кулачок оберег, что когда-то давно подарила ей мама и спрыгнула с ветки на земле. Рубиновые глаза уставились прямо на нее, лисица стала подбираться для прыжка. Ежонок тихо хныкал на ветке, мгновение — и он тоже на земле, за спиной сестры. Замахнулась Малинка суком и зажмурилась, до того ярко светили красные глаза. В этот миг вдалеке раздался тихий стук, будто посохом о землю. Не слышали его дети, зато услыхала лисица. Прищурила злые глаза, махнула пушистым хвостом и исчезла в чаще. Не знали дети, вернется ли, и потому поскорее подобрали вещи и ушли по темнеющей чащобе. Долго шли, в просветах между деревьями давно мерцали пушистые звезды. Зябко было у земли, и обула Малинка брату свою обувку.

Над головами у них уже поднялась круглая, как лепешка луна, когда они вышли на крошечную поляну, посреди которой возвышался крупный валун. Испещрен он был странными письменами, которых не понять было детям. Кругом густо-густо цвел солодейник. Его цветы будто подсвеченные изнутри солнечным светом, поддерживали детей. Обошла Малинка кругом. Потом села перед Ежонком и объяснила, что нельзя им будет пошевелиться всю ночь. Даже обернуться нельзя, иначе все пропало. Стали они искать восток. Нашли, встали у камня.

Ежонок поближе, чтобы спиной опереться, а Малинка подальше, чтобы между лесом и братиком быть. Долго стояли, замерзли. Мальчик поглядывал на сестру, но та строго глядела вперед. Наконец, когда над самой большой звездой задрожал молочно-белый круг света, за спиной у них что-то зашевелилось. Велела Малинка братику закрыть глаза, а сама покрепче вцепилась в его руку. Ясно видела она на траве отблески рубиновых глаз. Страхом запомнились ей те часы, что лисица молча ходила за ними, то садясь в траву, то подбираясь поближе. Но когда вокруг звезды вырос другой круг света, хищница будто растворилась. Вместо нее пришли голоса. Донесся до детей шум родной деревни привольным летом. Поскрипывали колеса родительской телеги, что-то весело говорил отец, пела протяжную, красивую песню маменька. Остановились они, стали звать детей. Глянула Малинка на Ежонка. Тот спал, прислонившись спиной к валуну. Не обернется. А вдруг это уже и есть конец испытания? Вдруг это настоящие родители зовут домой? Боролась Малинка с искушением, кусала губы, пока красная капелька не скатилась по подбородку.

На третьем круге света исчезли родители. Поднялся вокруг ветер. Крепчал, крепчал, чуть не сорвал с места Малинку! Ежонок будто и вовсе не чует, спит. А девочке все труднее удержаться. Броситься бы в укрытие, да нельзя! Как дотерпела до четвертого круга, никому не ведомо. Сразу стихло все. И долго было тихо. Пока не заплескалось что-то позади них. Сразу пришел запах маминых солений. Не видела никогда Малинка моря и знать не могла, что раскинулось оно сейчас за ними. Но так отчаянно захотелось ей обернуться! Тянуло душу, казалось ей, вот он, конец пути. Стоит только обернуться. А после донеслось до нее стройное пение. Такое, что проникало в душу насквозь. Сжала в левой руке Малинка мамин оберег что было силы и стихло все.

Снова были они одни в сумеречном лесу. С пятым кругом пришел снег. Холодный, февральский нес он стужу и смерть. Стояла Малинка пока зубы не застучали, рук и ног не стала чувствовать, а ветер кружил злые снежинки, уносящие последние крупицы живого тепла. Шестой круг обрушил на них дождь, заливающий все вокруг. Ежонок спал. Не слышал, не чувствовал. А Малинке рот, нос и уши заливала ледяная вода. Вот она уже кружилась у щиколоток, подобралась к коленям. Выше и выше. Всхлипнула от отчаянья девочка, не различала ничего перед собой из-за плотных струй воды. Тут завозился Ежонок. Едва удержала она его от гибельного шага. Глаза его расширились и тут же снова плотно закрылись, заливало все. Братик стоял не шевелясь, только съежился весь под курточкой. Когда стало казаться детям, что не кончится никогда это испытание, дождь стал стихать. И что странно, унося свои воды, оставлял он одежду за собой сухой.

Воздух вокруг светлел, первые предрассветные птицы несмело нарушали тишину своим посвистыванием. Позади раздались шаги. Замерли дети, ожидая новой беды. Но шаги продолжились. Кто-то обходил их слева. Обошел и остановился. Малинка приоткрыла глаза и вскрикнула. То был нищий, рассказавший ей о том, как найти меч-траву. Ежонок тоже признал его, разулыбался. Тот подошел к детям, взял их за плечи и долго всматривался в их лица, силясь узнать. Когда солнечный луч прорезал лесной воздух, упали дети в траву как подкошенные. Самое страшно позади. Осталось обернуться и узнать, зря все было или нет. Бородатый нищий перед ними глядел куда-то за их спины.

Не в силах больше терпеть, обернулись дети разом и… вздохнули. Густым лесом встала позади них высокая, остролистая трава. А позади травы, увидели они дверь. Обыкновенную, крепкую дубовую дверь. Дети и нищий увидели, что из щели под ней пробивается солнечный свет, тогда как настоящее солнце только-только поднималось за их спинами. Малинка и Ежонок нарвали меч-травы, набили ею мешок и, не сговариваясь, шагнули к двери. Нищий стал слева от них и Малинка взяла и его за руку.

Мгновение медлили они, а потом мужчина толкнул дверь высохшей рукой. За ней стоял теплый, солнечный день. Не раздумывая шагнули они туда и захлопнулась за ними доска. Обернулись, но ничего уже не увидели, кроме родного луга и знакомой избы на пригорке. Бросились дети туда, распахнули дверь, а маменьки нет. Вышли, обошли кругом и тогда увидели, что здоровая, прежняя мама бежит из лесу. Что-то кричит, вытирая на бегу слезы. Не видя Малинку и Ежонка за плетнем, бросилась она к нищему. Обняла его, принялась целовать спутанные волосы. Во все глаза глядели на них дети, признавая и не признавая родного отца.

Много лет прошло с той поры, а люди помнят и валун тот и меч-траву. Нет давно на земле Малинки, нет и Ежонка. А все же остерегается люд бродить по лесу в ту неделю, что цветет солодейник.

***

Найджелс задумчиво глядел перед собой. Я нерешительно потер переносицу. Что-то было в этой сказке такое, что отличало ее от остальных. Я даже не знал наверняка, понравилась ли она мне. Шоколадных конфет в кульке давно не было, я без особой надежды потряс его над ладонью. В этот момент Найджелс встал со скамейки. Помахал хвостом, снял им с дерева трость и цилиндр.

— А знаешь, — сказал он мне. Кажется, зря я паниковал, насчет сказок. Вспомнил первую, вспомню и остальные. И вообще, — добавил он, — у меня в шкафу припасена пачка отличных мятных пряников. Может, заглянешь на чашку чая?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.