Жучиные истории. Сборник сказок

Сборник сказок о жуках: больших и маленьких. Кузнечики, клопики и мушки учатся тому, что счастье живет там, где твое сердце, мечта всей жизни дается не просто так и тому, что каждый сам кузнечик своего счастья.

Где живёт счастье?
Жил-был на свете жук Иван Валерьевич. Был он простой жук, не в пример соседям. Те важничали, что работают в колхозной столовой снабженцами или летают каждый год отдыхать на море. Морем на самом деле был маленький пруд на краю пшеничного поля, Иван Валерьевич знал это, потому что в раздумьях часто поднимался высоко в воздух и однажды увидел, что «море» не больше комбайна дяди Славы. Остальным Ваня об этом не говорил, забавно было наблюдать, как Марина, жучиха из соседней норки, важно собирала чемоданы каждую весну и мазалась солнцезащитными кремами. Так и жили. Жука Ваню за человека не считали. Так, серединка на половинку: образование среднее, жены нет, хорошей работы тоже. Живёт и небо коптит, как часто ворчал богомол Савва Петрович. На самом деле жил Иван Валерьевич глубокой и сосредоточенной жизнью, много думал. Например о том, почему солнце восходит всегда с одной стороны и, вообще, почему оно восходит? Почему лето сменяется осенью и куда девается снег с полей весной. Свои наблюдения жук Иван Валерьевич записывал в маленькую тетрадочку. Все было у Вани для счастья, а Счастья не было. Он даже думал, что начисто лишён этого ощущения с самого детства. Вот как бывает, не слышит человек с рождения или цвета не различает. Думал он так до одной весны, когда на дерево, под которым жил Иван Валерьевич, прилетела новая птица. Она и поведала ему, что Счастье можно найти, а выглядит оно как лучик солнца. Иван Валерьевич незамедлительно отправился на поиски. Маленькие крылышки несли его вперёд без устали, а все потому, что птица подарила жуку Мечту и Вдохновение. Первый лучик Ваня увидел в боковом зеркале комбайна дяди Славы, метнулся было, но в этот миг на солнце налетела тучка, и блик пропал. Следующий нашел у лесного озерца, долго вглядывался в его глубины, но не успел: мелкий рачок ухватил Счастье раньше него. Так летал Иван Валерьевич целый день, пока не приземлился совсем далеко от дома, у незнакомой жучиной норы. День клонился к вечеру, жук Ваня был без сил. Решил ночевать тут же, а назавтра продолжить поиски. Последний лучик солнца проник сквозь кроны деревьев и осветил лицо Ивана Валерьевича. Тот сморщился и чихнул. Кто-то рядом тонко взвизгнул. Жук Ваня подпрыгнул от неожиданности и схватился за сердце. В этот время из норы выползла жучиха, в передней лапке она сжимала вилку: «Это частная собственность!», — дрожащим от испуга голосом воскликнула она. Иван Валерьевич долго извинялся перед жучихой Аней, а потом рассказал, как попал сюда и что искал. Аня хохотнула, бросилась в нору и вышла обратно с зеркалом. В глаза Ивана Валерьевича ударил луч света, он долго вглядывался в отражение и ясно видел, что самый яркий блик горит на его груди. Солнце давно село, а Счастье горело и не думало гаснуть. Так жук Ваня узнал, что Счастье всегда там, где его сердце.

Легче лёгкого
Жила-была одна мушиная семья. Папа, мама и трое ребятишек — маленьких мушек. Мама Муха с утра до ночи стирала, гладила, мыла полы и варила суп. Папа с утра до ночи был на работе. А мушки-дети иногда ходили в школу, а иногда прогуливали, потому что дома было веселее. Можно было устроить войнушку, перекрыв кухню и спальню родителей. Или накидать подушек на большой диван в гостиной и прыгать на них со стула — похоже на батут. Однажды они и вовсе решили устроить костёр в прихожей — так они играли в поход. Хорошо, папа Мух пришёл в тот день пораньше, иначе зимовать бы им прямо в лесу.

Однажды мама Муха решила пойти на рынок, купить картошки к обеду.

— Детки мои, мушки мои, помогите донести тяжёлую сумку. Одной не справиться.

Дети посмотрели на маму снизу вверх:

— Что ты, мамочка, ты сильная — справишься. А нам на рыбалку пора!

И улетели один за другим, только пятки сверкнули. Мама Муха с трудом, но дотащила авоськи с едой. На следующий день ждала мушиная семья гостей, с утра было прибрано, но уже к обеду дети перевернули все вверх дном.

— Детки мои, мушки мои, соберите игрушки, помойте за собой чашки, —

попросила Муха мать.

— Что ты, мамочка, мы еще только начали. Смотри, как умеем! — воскликнули

маленькие мушки и принялись скакать через перевёрнутый стул.

Вздохнула мама Муха, спрятала лапки под фартук и вышла. Утром она не вышла из своей комнаты, мушки услышали слабый голос:

— Детки мои, мушки мои, соберитесь в школу как-нибудь сами, нездоровится

мне.

Мушки даже рассердились, ведь они никогда-никогда не собирались сами в

школу!

— Что ты, мамочка, ты сильная — справишься. Не найти нам без тебя ботинок

и дневников!

Но мама Муха не услышала, уснула. Дети собрались на кухне и стали гадать, как же варится каша. Животики урчали у всех троих, успели за ночь проголодаться. Плиту кое-как включили, правда, спалили при этом мамину любимую салфетку. Рассыпали гречневую кашу по полу, решили кушать манную. Насыпали в кастрюлю побольше, с горкой, а воду налить забыли. Скоро стала каша шкворчать, детки радуются — скоро будет вкусный завтрак! И чего мама вечно жалуется? Вести дом легче легкого! А пока каша варится, пошли мушки одеваться. Одна беда — не могут разобрать, где чьи рубашки, надели как придется. Наспех запихали в рюкзаки учебники и решили отведать вкусной кашки. С молоком да маслицем, как мама Муха готовит. Прибежали в кухню, а там дым коромыслом. И пахнет горкло, так, что в горле защипало. Делать нечего, пошли в школу голодными. Да это еще ничего, да только перепутали они тетрадки, да и книжки не те взяли. Весь день потешались над ними одноклассники. А учителя понять не могут, что стало с мушиными детками, всегда приходили одетые как положено и уроки всегда назубок. А тут только лапками разводят. Прибежали домой, мечтая о горячем ужине и компоте из вишни, а в квартире тишина и едой совсем-совсем не пахнет. Заглянули в спальню, а мама Муха все еще спит. Потрогали мушки ее лоб — чуть не обожглись, так горячо им стало. Кое-как дождались папу, а к тому времени перессорились от голода и огорчений. Папа Мух пришел усталый. Как увидел, что дома творится, так и всплеснул лапками.

— Ах вы, детки мои, мушки мои, живо за работу принимайтесь. Ты старший,

лети в аптеку, купи маме лекарство. А вы, доченьки, уберите все игрушки и

начинайте чистить картошку. Пришло наше время суп варить.

Мама Муха болела долго — целую неделю. За это время папа Мух и мушиные детки так соскучились по ее обедам, что только и мечтали об её выздоровлении. Готовить-то они совсем не умели. Выздоровела мама Муха, выходит из спальни, вокруг посмотреть боится, что же за неделю с домом стало. Смотрит — тишина кругом. И порядок. Потерла глаза, посмотрела еще раз. Все на своем месте. В прихожей ботинки стоят рядочком, игрушки все в корзинку собраны, а в кухне на плите кипит борщ. Прибежали мушки из школы, облепили маму, радуются, что выздоровела. Только было скажет:

— Детки мои, мушки мои, вынесите мусор!

А старший уже ведро за порог выносит.

— Детки мои, мушки мои, помогите пыль протереть!

А дочки уже тряпками вовсю машут.

С тех пор зажила мушиная семья по-другому. Конечно, иногда дети забывали убирать игрушки и чистить зубы. Порой даже отказывались идти в школу. Но какими невкусными были без мамы ужины, и как грустно жилось без ее заботы, помнили крепко. Берегли с тех пор маму Муху всем семейством и ни разу в той семье никто не болел.

Каждый сам кузнечик своего счастья
Кузнечику Васе не повезло. Так говорили все: мама с папой, соседи, даже учителя в школе (все кузнечики непременно ходят в специальные школы!). У Васи не было талантов, настойчивости, терпения. Все бросал он на полпути, потому что «надоело». Это было самое частое Васино слово. Только начнут они играть с друзьями, ему становится скучно. Зевнёт, отвернется, да и пойдет прочь, бросив через плечо: «Надоело!» Посидит в школе на одном уроке, а на втором уже глядит в окно. Все ждал Вася какого-то чуда. Вот настанет такой момент, когда жить вдруг станет весело и интересно. Уж тогда-то Вася им покажет, какой он невезучий. Поэтому, любил он мечтать. Сядет в уголке поудобнее, обнимет коленки — и давай грезить наяву. Глаза широко открыты, а сам как будто спит, никого не замечает. Сварит мама ароматной пшённой каши, зовет к столу сына, а тот не слышит. Вернется папа с работы, достанет с антресолей удочку — пойдем рыбачить, мол. А Вася только отмахивается. В мечтах у него все было гораздо интереснее, чем в настоящей жизни. Были у него там друзья крепкие и учился он на одни пятёрки. И регулярно случались с ним разные приключения.

Только вот в настоящей школе все чаще случались двойки, а дворовым приятелям так надоел переменчивый характер Васи, что совсем перестали звать его играть в футбол или в прятки за старой бочкой.

Так было до одного памятного дня, когда из дальних краев — дальше Большого Леса, приехала бабушка Васи. Помнил он её плохо, разве только круглые очки, добродушную улыбку и вкусные пирожки с вареньем. Бабушка была мастерица их печь. День поглядела она на внука, другой, а потом призадумалась. Прежде Вася был веселый, а стал задумчивый. Не понравилось это бабушке.

— Понимаешь, ну не интересно кругом! Школа скучная, уроки — тоска! Во дворе друзей совсем нет, все зазнайки, — жаловался Вася.

Бабушка ласково посмотрела на него, блеснув стеклышками очков и ответила:

— Каждый сам кузнечик своего счастья!

Вася даже рот раскрыл: «Это как?»

— Нельзя ждать, чтобы другие сделали для тебя что-то хорошее, будь первым. Скучно на уроках? А ты их как следует учил? А если учил, попроси дополнительное задание. Коли с приятелями лада нет, спрос и с них, и с тебя. Неужели, так плохи твои друзья?

Вася замялся:

— Может быть, им надоело, что я игры на полпути бросаю? И книжки читать не даю? Стрекоза Коза давно просила «Муху-Цокотуху» почитать…

— А ты что же?

Вася ничего не ответил. Но после разговора с бабушкой немного повеселел. Вышел в прихожую, попинал старый мяч, да и вынес его во двор. Там скучал клопик Сережа. Накануне он разбил локоть и теперь уныло потирал ушибленное место.

— Поиграем?

Сережа недоверчиво посмотрела на Васю.

— Я взаправду! А хочешь, пойдем в папин телескоп посмотрим? Он разрешит!

В тот вечер Вася так заигрался, что забыл про уроки. Стараясь развеселить Сережку, веселился сам. А вот на следующий день, Вася выучил все правила из грамматики и даже решил все-все примеры, заданные строгим математиком Анатолием Капитоновичем.

Вася по-прежнему любил мечтать, но настоящая жизнь стала казаться ему куда интереснее. И друзья полюбили его снова, ведь теперь он думал не только о себе. В школе история началась — так теперь Васю было не оттащить от учебника, так было интересно узнать все про Междуречье и раскопки. Мама не выдержала однажды, спросила — в чем секрет?

— Понимаешь, — важно ответил ей Вася, — нельзя ждать, что другие тебя веселить станут. Надо и самому постараться, потрудиться. Каждый сам кузнечик своего счастья, понимаешь!

Сколько можно трудиться?!
Проснулся клопик Веня пасмурным осенним утром и думает: несправедлива жизнь. Где это видано, чтобы в такую непогоду вставать и в школу идти. За окошком — тьма непроглядная, даром, что раннее утро. Дождик хлещет в стекло и ветер грустно в печной трубе завывает. А под одеялом тепло, ножки уютно укутаны кусачим шерстяным пледом. Посмотрел Веня на эти ножки и как представил, что идти им сейчас по холодной дороге среди луж, так и расстроился. Эх, несправедливо. А что бы Веня стал делать, если бы сам решал, куда ему идти? Клопик даже зажмурился, так сладко стало представлять, что делать можно что захочется. Первым делом, Веня бы выспался. Укутался еще крепче в ласковое, пуховое одеяло и спать. А после, съел бы весь мармелад, припасенный ко дню рождения. А после высыпал бы игрушки из большой коробки на пол и устроил бы кутерьму — делай, что хочется. В этот миг в окно ударила ветка. Съежившаяся под дождем яблонька, под порывом ветра зацарапала голой веткой стекло. Грёзы Вени тут же рассеялись. Он сердито погрозил кулаком в темноту за окном. Часы тикали, веки наливались свинцом. Из оцепенения клопика вывел сосед Лёня. Открыв дверь, заглянул в комнату. Лицо у Лёни было грустное.

— Ты выучил математику?

— Не успел, уж больно кино вчера интересное было по телевизору.

— И я не успел… эх, задаст нам Анатолий Капитонович.

— Не задаст!

— А как это?

— А мы в школу не пой-дём!

Лёня с жалостью посмотрел на соседа — ты чего, мол, совсем с ума сошел. Где это видано, чтобы просто так школу пропускать? Лицо у Вени стало сердитое:

— Да сколько можно! В школу ходи, манку противную ешь, руки перед едой мой! Это не жизнь, это дик-та-ту-ра!

— Дикта что?

— В ежовых рукавицах нас, в общем, держат. Мы им не рабы!

Лёня воодушевился от воинственных речей соседа. Шум ливня за окном делал мысль о прогуле почти реальной. Долго уговаривать его не пришлось и в следующий раз друзья проснулись, когда вовсю светило солнышко. Веня сладко потянулся в кроватке, потом вскочил и привычно потянулся к умывальнику. На полпути остановился — снова эти правила! Если не ходить в школу, то и умываться не обязательно! После Веня и Лёня позавтракали всем сладким, что нашли в доме и отправились играть. В большой луже за сараем очень удобно было устраивать парусные гонки.

Вернулись к обеду и доели варенье и белую булку. От сладкого слегка подташнивало, но друг перед другом друзья вида не показывали. Свобода, так свобода.

Вечером, когда все игрушки были вытрясены из коробок и корзинок и разбросаны по дому, клопики утомились. Решили было поиграть в карты, но не нашли всей колоды, так как пустили часть на паруса для пиратской флотилии. Достали шашки, но игра быстро надоела. Так и прослонялись до позднего вечера клопики по дому. Манная каша уже не казалась им такой противной, а на конфеты даже смотреть не хотелось. Веня решил, что они еще не распробовали вкуса свободы и потому надо постараться еще больше не слушаться правил. С тем и легли спать.

Утром выяснилось, что кроме мармелада в доме ничего нет, а сапожки все мокрые. После вчерашних заплывов, друзья бросили их как попало, не поставив сушиться на печку. Пришлось сидеть дома. К обеду заглянула бабочка Женя, учительница отправила ее узнать, куда пропали клопики. Проходя в комнату, гостья несколько раз споткнулась о разбросанные игрушки.

— Как это, свобода? А уроки кому нужны? Директору что ли? — насмешливо протянула Женька, — сами же неучами вырастете!

Клопики старались не смотреть друг на друга.

— А сегодня уроков и вовсе не было, был субботник, а после ходили в парк. Сколько там интересного!

— А что было сегодня на обед? — жалобно спросил Лёня.

— Как обычно, гороховый суп и котлеты. А чего вы так странно вздыхаете?

Веня виновато посмотрел на соседа.

— Женя, а какое на завтра домашнее задание?

Скрипачи и программисты
Сверчок Премарусь сколько себя помнил, жил с бабушкой и мамой в старом поселке за рекой. Мужчина в доме был только на потрете — прадедушка Премаруся, знаменитый скрипач. Больше музыкантов семье не было, как ни странно. Странно — потому что почти все сверчки — скрипачи, уж так сложилось с давних времен. А родные Премаруся считали это глупостью. Бабушка всю жизнь проработала бухгалтером, а мама заведовала инженерным отделом на заводе. Вдвоем они мечтали сделать из Премаруся, или как его называли дома Марика, программиста. Эта профессия казалась им ужасно современной и важной. А Марику не казалась, он мечтал о другом. С самого детства любил Марик барабанить. На всем, что подвернется под руку. Со временем от него стали прятать ведра и тазы, потому что и их он умудрялся превращать в барабаны. Когда сверчок подрос, главной мечтой его стало играть на барабанной установке. Да не где-нибудь, а в рок-группе! Мама с бабушкой и слышать о таком не хотели. Скрипач еще куда ни шло, а барабанщиком еще ни один приличный сверчок не становился. Поэтому в комнате Марика стоял навороченный компьютер и ни одного барабана.
— Отучись на программиста, а потом делай что хочешь! — увещевала бабушка.

— Чтобы настоящим сверчком стать, нужно профессию получить! — вторила ей мама.

Постепенно Марик и сам забыл о мечте и даже поверил, что барабанщиками приличные сверчки не становятся. Не всем мечтам суждено сбыться, вздыхал он. И учился разбираться в хитростях компьютерных программ.

Прошло много-много дней и Премарусь получил диплом сверчковой школы. Мама с бабушкой так и сияли, страшно гордились ребенком и рассказали всем-всем соседям о том, какой важный у них теперь Марик. Он тоже радовался. Кажется. Ему приятно было видеть радость родных, а его собственная радость была как наклеенная бумажка — того и гляди ветер унесет. Случилось так, что Марик заболел. Прадедушка смотрел с портрета укоризненно — мол, как умудрился-то. А сверчок сам не понимал, и сверчковые врачи только лапками разводили. Никаких причин болеть нет, а болезнь есть. Так продолжалось до того дня, когда приехал в их поселок старый доктор, учившийся еще у Айболита. Он внимательно посмотрел на Премаруся из-за очков, в форме полумесяца и постучал карандашиком по кончику носа.

— А не внук ли вы того самого скрипача Премаруся?

— Правнук.

— Помню-помню, бывал на его концертах в юности. Одаренный был музыкант! А вы тоже скрипач?

— Нет, я программист.

Доктор еще внимательнее посмотрел на пациента.

— Кажется, я понимаю в чем дело…

Мама с бабушкой, сидящие тут же, вскинулись, заулыбались.

— Оставьте меня с пациентом наедине, — обратился к ним доктор.

Те поджали губы, у Премаруся никогда не было от них секретов! Но доктор будто бы не заметил, терпеливо ждал, сложив ладони на круглом животике. Оставшись наедине со сверчком, он продолжил:

— А о чем вы мечтаете, голубчик?

Марик не знал, что отвечать. Он привык, что все, о чем он думает и мечтает решают за него старшие.

— О мире во всем мире?

— А поконкретнее? Дело в том, что я вижу у вас все симптомы Мечтыугасинуса…

Марик испуганно вскинул глаза.

— Чего-чего?

— Мечту вы свою оставили, а вместе с ней и Смысл. А без Смысла, голубчик мой, жить невозможно. Только существовать. Как овощ. Помнится, много лет назад, в семье одного хорошего сверчка был скандал. Родные видели его исключительно доктором, таким как я. А сверчок грезил о скрипках. Кто знает, что бы вышло, если бы он не настоял тогда на своем. Чей бы потрет тогда висел в вашем доме?

Притихший Марик внимательно слушал, потом протянул несмело:

— Барабанщиком…

— Что-то? Глуховат я стал, повторите громче.

— Я хотел стать барабанщиком!

— А почему же не стали?

— Мама с бабушкой всегда говорили, что это не профессия. Что любой нормальный сверчок должен учиться чему-то серьезному.

— А вы отучились?

— Да.

— Так и все. Речь-то, наверное, шла только про учебу?

Эта мысль так ошеломила Премаруся, что он вскочил со стула:

-Точно! Говорили же, отучись, потом делай что хочешь…

Договорить он не успел, в комнату вбежали мама с бабушкой.

— Да как же это так, сыночек! Устройся на хорошую работу, зря чтоли столько учился? А потом и делай, что хочешь.

Премарусь смотрел на них, а сам чувствовал, что загадочная хворь исчезает. Лапки и спину больше не ломит, опущенные плечи расправляются, а головная боль отступает.

— А работать я пойду, — неожиданно сказал сверчок, — чтобы купить барабанную установку!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.